top of page

Ким Вассерман. Моя женщина

Женщинам посвящен праздник 8 марта.

Из многих литературных источников, из различных специальных публикаций и из самой жизни мы немало знаем о значении женщин в нашей повседневности. С давних пор мне запомнились строки из стихотворения замечательного поэта Евгения Евтушенко, который дает общую характеристику женщин, раскрывая свой взгляд на них:


Женщины, я люблю вас нежно и жалеюще,

И на вас, завидуя, смотрю:

Лучшие мужчины – это женщины,

Я вам это точно говорю.


Вот и я, мужчина, которому идет 94-ый год жизни, решил сказать свое слово, но не общее слово о женщинах, а слово индивидуального, личного характера касательно одной женщины, которой я восхищаюсь, – моей жены. Для меня именно она воплощает в себе женскую доброту, нежность, заботу, любовь. А значит, в какой-то степени я скажу обо всех женщинах, кому свойственны эти качества и кому посвящен общий женский праздник 8 марта.

Ким Вассерман, год рождения 1926


МОЯ ЖЕНЩИНА

Понятно, что каждый человек живет со своим оттенком жизни и по своим понятиям, будь то для него желаемым или неприемлемым. И в моей личной жизни присутствует мною желаемый оттенок, связанный с моей женой. О чем я и хочу рассказать.

Как известно, в семейной жизни человек, будь то муж или жена, как правило чаще всего прочего познается в случаях, когда кто-то из семьи попал в беду.

И вот после 35-и лет совместной жизни нашу семью настигла беда. Я заболел болезнью, не совсем понятной вначале даже для докторов. Хотя до 85-летнего возраста не имел никаких признаков серьезных заболеваний. Болезнь развивалась довольно быстро. Вначале я стал терять зрение, затем терял слух, пропала память, я не узнавал хорошо знакомых ранее людей и даже близких. Появилась одышка, то есть не хватало воздуха, и становилось трудно дышать, особенно ночью. Я задыхался. Появилось головокружение. Меня качало из стороны в сторону. Кроме всего сказанного, на теле появились болезненные язвы.

Со всеми моими недугами Наталя (таково имя моей жены) водила меня к соответствующим врачам. Сам я ни физически, ни с точки зрения понимания моих болезней к врачам ходить не мог. Да и язык иврит, в отличие от Натали, не сумел освоить.

В общем, я явно умирал, тем более согласно медицинским заключениям, пациенты с подобными признаками болезней, какие были у меня, в этой жизни живут не более двух лет.

На мою не совсем понятную болезнь врачи реагировали как-то неопределенно, ссылаясь на более чем 80-летний возраст. Меня положили в больницу. Врачи разрешили, по просьбе моей жены, быть ей около меня круглосуточно.

На приставленных к моей кровати стульях Наталя в течение пяти суток, дни и ночи, не отходила от меня, наблюдая за состоянием моего самочувствия. При малейшем еще большем ухудшении моего состояния она не давала покоя ни врачам, ни медсестрам. Сидя на стуле, она лишь периодически дремала (а ведь от напряжения могла и заболеть).

В больнице я должен был принимать определенные лекарства. От них временно становилось легче, но потом вновь наступало ухудшение, и я снова с хрипом и с криком задыхался и даже терял сознание.

Через пять дней, когда мне вроде бы стало чуть легче, меня из больницы выписали. После этой первой больницы Наталя возила меня и в другие больницы Израиля, где, по её мнению, врачи-специалисты более углублённо занимались диагностикой и лечением моего состояния здоровья. Всего мы лечились в четырех разных больницах и двух каких-то клиниках. И везде Наталя была рядом, одновременно выясняя у врачей конкретную суть моих болезней. Лекарства не помогали. Одышка и головокружение не прекращались.

Иногда отношения Натали с некоторыми из медицинских работников становились напряженными. А один врач так открыто и сказал: «Вы хотите, чтоб в его годы ваш муж был здоровым? Посмотрите в его паспорт!» Больше мы к нему не обращались.

В один из перерывов от больниц Наталя решила повезти меня в киббуц на Мертвое море, куда мы раньше ездили постоянно, в надежде, что там мне станет легче.

Но в этот раз Мертвое море не помогло. Уже на второй день мне стало хуже. Приглашенный врач, осмотрев меня, тут же вызвал вертолёт, и меня вертолетом срочно отправили в ближайшую от Мертвого моря больницу (больница «Сорока» в Беер-Шеве). Наталя же на такси приехала туда же вслед за мною. И опять, но уже с новым медперсоналом, пыталась облегчить моё состояние. И снова у моей кровати стоял стул для Натали. Болезнь не проходила, лекарства не помогали.

Чтобы больше знать о причинах моей болезни и о самой болезни Наталя, при помощи интернета, сама стала разбираться, как мне излечиться. Не умаляя значение врачей, она согласовывала с ними знания, полученные через интернет. Я же при малейшем ухудшении самочувствия обращался именно к ней. Врачи даже спрашивали, не врач ли она сама.

Для моего ночного сна Наталя в каких-то медицинских учреждениях приобрела специальный аппарат с маской для того, чтобы у меня прекратились остановки дыхания во сне и чтобы улучшилось поступление кислорода в мозг и сердце. И я стал спать лучше.

Но со временем эта дыхательная маска износилась и стала плохо помогать моему ночному сну. Пришлось приобретать новые маски каждые полгода. Через интернет Наталя узнала, что появились маски улучшенного образца, которые в Израиле не продаются, а их можно свободно заказать и купить в других странах. По телефону она связалась с Киевом, заказала эти маски и уже на следующий день она вылетела в Киев, купила сразу несколько масок, необходимых мне, и через сутки вернулась в Израиль. Это мероприятие потребовало от нас войти в небольшой финансовый долг, но мы с этим справились.

И вот теперь, уже с новой, более удобной дыхательной маской я сплю более-менее приемлемо, дышать мне стало легче.

Надо сказать, что в первые ночи, пока я не привык в новой маске, она периодически также не давала мне спать. И я в эти моменты просыпался. И что удивительно: как только я просыпался, Наталя по какому-то внутреннему душевному будильнику просыпалась тоже и спешила мне на помощь. Но до полного общего восстановления было еще далеко.

Кардиологи же предлагали мне установить кардиостимулятор для предотвращения у меня неожиданной остановки сердца. Я долго отказывался, так как не был уверен в его пользе именно для моего организма. И я был в каком-то смысле прав. Как оказалось, кардиостимуляторы тоже совершенствуются, и мне нужен был такой, который не только предупреждает остановку сердца, но и лечит его. Наталя в этом разобралась и настаивала на его установке, вопреки моему нежеланию. Наконец, я уступил её требованиям и согласился на установку. Но каково было наше недоумение, когда мне поставили простой кардиостимулятор, который не только не помог мне, но и вообще открепился от сердечной мышцы. Наталя не могла поверить, ведь многие врачи предлагали этот аппарат с уверенностью, что он поможет, потому она и настаивала на его установке.

Она решила найти врача-специалиста по кардиостимуляторам третьего поколения, которые не только спасают от остановки сердца, но и лечат его. Этот врач выяснил, что мне кардиостимулятор был поставлен с ошибкой. Вскоре начали исправлять ошибку, что было для меня нелегко, и аппарат заработал нормально. Он в меня врос. И я живу с ним в груди уже длительное время.

В беседе с нами этот же врач-специалист посоветовал Натале попробовать два новых лекарства, которые я раньше не принимал, но которые должны дать лечебный эффект после установки кардиостимулятора. И вот именно эти таблетки плюс моя умеренная дыхательная гимнастика наконец-то стали более-менее реально помогать улучшению моего здоровья. Мы практически перестали ходить к врачам, только лишь на плановые проверки для контроля моего состояния здоровья. Вот так всё вернулось к почти нормальной жизни.<