top of page

Андрей Зоилов. Для пользы и удовольствия авторов


Литературная работа – это деятельность в информационном поле, работа с информацией. Из букв – слова, из слов – фразы, из фраз – строки и абзацы, из строк – строфы, из строф - стихотворение, из абзацев – главы, из глав – романы и повести. Приблизительно так. Первичным результатом литературной работы оказывается рукопись произведения или компьютерный файл, содержащий текст. Публикация, то есть доведение этого текста до предполагаемых читателей – вторичный результат литературной работы, требующий присоединения к авторским усилиям усилий других людей; либо, если автор сам выступает в качестве издателя самого себя, - усилий другого рода.


Ювелир работает с драгоценными металлами, резчик по дереву – с древесиной, художник – с красками. Работа со словом позволяет сравнить её исполнителя с ювелиром – когда с ювелирной точностью используется слово, с художником – когда из слов возникает перед читателем восхитительная картина, с резчиком по дереву – когда из природного косноязычия вдруг вырисовываются понятные очертания. Но сравнить – ещё не значит быть. Литературная работа имеет свои особенности, характерные только для неё. Например: она примыкает к эстетике как всякий вид искусства, к идеологии как всякая совокупность социальных идей и одновременно к экономике как всякий рыночный продукт. В сознании современного нам большинства говорящих по-русски граждан положение писателя выгодно и престижно, а звание почётно, даже если писательский труд не оплачивается, а публикация требует расходов без всякой надежды на окупаемость.


Эта статья написана специально для тех, кто создал уже какие-либо литературные произведения, но не считает себя профессиональным литератором. Те писатели, которые считают себя профессионалами, тем самым вынуждены относиться к своим произведениям как к товару: его нужно изготовить в соответствии с требованиями потенциальных заказчиков и потребителей, а потом отыскать заказчиков и потребителей на имеющемся рынке. И если товар неходовой, если для заказа потребуется исказить произведение, урезать его или расширить, изуродовать основную мысль или ввести неправедную новую – ангажированный автор делает всё это без лишних сожалений. Выигрывает тот, кто не вынужден насиловать свою музу ради пропитания, кто свободно может творить, отделяя творческие импульсы от повседневной рутинной работы и не нуждаясь в немедленной оплате. Так что те, для кого я это пишу, уже оказались в выигрыше.

Но и профессиональный писатель, и непрофессиональный безгонорарный любитель литературы хотят для своих произведений одного и того же – успеха.


При этом разные люди понимают под этим сладким словом разные, иногда даже неоднородные явления и события. Возможный успех – это та судьба, которая в перспективе предназначается произведению, когда в первом варианте рукописи поставлена последняя точка. Точно спрогнозировать будущую судьбу завершённого опуса – задача чрезвычайной сложности; и эффективнее её решают те, кто уже решал такие задачи в прошлом, то есть профессионалы – здесь именно они оказываются в выигрыше. Чтобы понять, будет ли произведение успешным, автору приходится честно ответить самому себе на вопросы: «Как я предполагаю, что дальше будет происходить с этим произведением? Какую дальнейшую судьбу я ему предназначаю? Чего я от этого произведения хочу?» И если в действительности всё произойдёт так, как предположил писатель, то он сможет обоснованно считать своё произведение успешным – независимо от того, сколько у него будет взыскательных читателей и что скажет – если захочет сказать! – каждый из них. Ну, а нет – так нет.


Практика показывает, что далеко не все авторы задают себе подобные вопросы, хотя независимо от этого такие вопросы обязательно ставит жизнь, и любое художественное произведение, о котором вам что-либо известно, имеет свою судьбу в вашей жизни – хотя бы потому, что вы о нём знаете. А какое же произведение известно писателю лучше, чем своё собственное? Но многие начинающие, зачастую уже немолодые авторы решают эти вопросы «по умолчанию», говоря языком компьютерщиков. Они помнят о том почтении, которое оказывалось писателям в Советском Союзе; помнят о законной гордости, с которой автор демонстрировал книгу со своим именем на обложке; помнят о трудностях, с которыми было связано поступление в официальную писательскую организацию, и о благах, которые такое поступление давало. Они помнят о благах и уважении, которые обеспечивает популярность – даже сегодня. И им неосознанно кажется, что действуя точно так же, как писатели прошлых лет, можно добиться схожего результата. Хотя бы приблизительно.


Увы, при таком неосознанном решении «по умолчанию» разочарование неизбежно. И вовсе не потому, что текст, написанный автором современным, существенно отличается по эстетическим, идейным или иным критериям от текстов, написанных покойными писателями в прошедшие годы. О качестве произведения пока и речи нет, эта речь впереди. Но не может быть успеха – как реализации скрытых, но сильных амбиций, руководивших автором в работе над опусом – в условиях, когда эти амбиции нереализуемы. Начинающему автору не удастся прославиться; чтобы прославиться - ему придётся перестать действовать как начинающий, как получающий удовольствие любитель, и начать действовать как профессионал. Ему придётся честно ответить самому себе на совсем другие вопросы, не совпадающие с оценкой авторского восприятия успешности текста: «Чего ждёт неизвестный мне предполагаемый читатель от моего произведения? Что даёт этому незнакомому мне читателю моё произведение? Чем может увлечь его результат моего литературного труда? И что есть такого в написанном мной тексте, что увлечёт читателя?» И это совсем другие вопросы, чем те, которые автор задавал самому себе поначалу. То есть авторское удовлетворение и удовлетворение читательское – явления различные, и порознь они достигаются гораздо чаще, чем вместе.


Если какой-либо параметр, свойство или особенность произведения не определены словами, не зафиксированы – это ещё не означает, что их нет. Как в действующей компьютерной программе, различные особенности вашего произведения определяются по умолчанию. Благодаря практике общения со многими как начинающими, так и считающими себя профессиональными писателями, могу смело утверждать: есть авторы, которые просто получают удовольствие от процесса писания, от процесса преобразования собственных мыслей в слова и фиксации их с помощью букв и фраз. У таких писателей к удовлетворению от успешности произведения добавляется удовольствие от самого процесса литературной работы. И тем самым они оказываются в выигрыше – по сравнению с теми, кто вынужден или призван исполнять литературные внешние заказы ради других целей, кроме собственного удовольствия. Напомню, что успешность для автора есть совпадение итогового результата с высказанными или скрытыми собственными пожеланиями при работе. И успешность текста для автора никак не гарантирует успешности того же текста у читателей, но и никак не отменяет её. Успешность текста у читателей – третичный результат литературной работы (после процессов написания и публикации), требующий присоединения к авторским и публикаторским усилиям также усилий других людей, а в случае, если автор сам себя популяризует – усилий иного, особенного рода.

В литературной работе можно заметить два аспекта, две стороны или, другими словами – два момента: 1) связанных с конкретным текстом или текстами, и 2) не связанных. Пока я говорил только о вторых. Какой бы текст вы или я ни написали – статью или стихотворение, повесть или новеллу, оперное либретто, пьесу, рецензию или набор палиндромов – авторские побуждения были индивидуальными и при этом направленными приблизительно в одну сторону. Публикация текста оказывается одним из первых элементов авторского успеха. Это очевидно: к примеру, вы можете считать эту мою статью сколь угодно глупой или разумной, уместной или банальной, пустой или вызывающей споры, - но для всего этого придётся с нею ознакомиться, или хотя бы ознакомиться с фактом, что она где-то размещена и есть возможность её прочитать. Точно так же я, как воображаемый неизвестный вам читатель, могу посчитать ваши произведения талантливыми или бездарными, уместными или нелепыми, гениальными или непонятными – но для этого необходимо сперва ознакомиться с ними, или хотя бы откуда-либо узнать, что такие произведения существуют.


В конкретном произведении выделю три основных компонента, с выбором которых сталкивается каждый автор даже прежде, чем начинает писать: жанр, стиль и тему. В теоретическом литературоведении и в практическом литературном процессе определения этих трёх понятий совпадают не полностью, а иногда и существенно разнятся. (Например, из теории мы знаем о существовании трагедии, комедии и драмы, а крупные русскоязычные интернет-библиотеки запросто объединяют в одном разделе меню «Жанры» подменю «Поэзия и драматургия», при том, что как отдельный жанр обозначено «Попаданцы». Или, к примеру, в крупной библиотеке «Литмир» предусмотрен такой жанр, как «Антисоветская литература», в котором уже несколько лет без изменений значатся 29 книг). Поэтому придётся определить эти понятия, хотя бы приблизительно, но, по возможности, ясно и доступно.


Тема – это то, о чём, в конечном итоге, написано произведение. Очень многим в школах доводилось писать сочинения – и у каждого сочинения, если помните, была тема. И даже если сочинение было на так называемую «свободную тему», её всё равно приходилось обозначать в заглавии. И иногда педагоги писали на сочинениях плохих учеников «Тема не раскрыта». Так вот, тема – это то, что вы намеревались или хотя бы предполагали раскрыть, создав данное произведение.

Жанр – это форма, облик вашего произведения. Вот у меня – статья. У вас может быть роман или стихотворение, пьеса или новелла, сказка или сценарий. Важно тут, что автор представляет себе, хотя бы в общих чертах, как будет выглядеть его создание в итоге; будут ли в нём персонажи, будет ли обозначен сюжет – то есть то, что происходит с этими персонажами по ходу повествования; как изложение будет структурировано. Короче: из букв – слова, из слов – фразы, из фраз – строки и абзацы, из строк – строфы, из строф - стихотворение, из абзацев – главы, из глав – романы и повести. Приблизительно так.


Стиль – это манера изложения материала, техника составления фраз, способ сочетания слов в предложении и предложений в абзаце. Чем больше самых разнообразных произведений вы читали, тем с большим количеством стилей могли познакомиться. Это утверждение чисто теоретическое: нередко приходится встречать авторов, которые в своей жизни прочитали довольно много текстов на разные темы в различных жанрах, но ничего полезного для собственного стиля из этого чтения не вынесли; так что пишут они скудно и скучно, уныло и косноязычно. Уверен, что уж вы-то не таковы!


Приведу здесь три образчика стиля; всего же стилей, по-видимому, столько же, сколько и писателей, но только в мире очень мало – или вовсе нет - читателей, способных отличить стиль одного малоизвестного провинциального литератора от стиля другого. Просто прошу вас посмотреть, как в каждом отрывке сделано текстовое вещество, каков размер единичной фразы, как сопряжены друг с дружкой мысли и обозначающие их слова. Фрагменты, как мне кажется, выбраны достаточно большие, чтобы увидеть некие закономерности, и достаточно краткие, чтобы не утомиться.

Это морг. Такой безобидный маленький домик стоит в углу институтского сада. Светло. Яркая зелень. Цветы. Кажется, по этой тропинке ходит Красная Шапочка. Нет. Здесь носят трупы.

Я доктор. Я иду на вскрытие. Вчера после операции умерла девочка. У нее был сложный врожденный порок сердца, и мы ее оперировали с выключением сердца и искусственным кровообращением. Это новый метод. Газетчики расписывают: поступает умирающий ребенок, подключается машина, сердце останавливается, десять — двадцать — тридцать минут героической борьбы, пот со лба хирурга. Все в порядке. Врач, усталый и счастливый, сообщает встревоженным родителям, что жизнь ребенка спасена. Через две недели здоровый мальчик играет в футбол.

Черт бы их побрал... Я вот иду на вскрытие. Никакой врач не любит этой процедуры — провожать свою работу в покойницкую. И я не люблю. Когда все ясно — посылаю своих ординаторов. Они потом докладывают результаты на утренней конференции. Доложат — и спишут человека. Так, наверное, кажется, если послушать эти сухие доклады: «На вскрытии обнаружено...». Нет, не так. Лежат эти покойники в памяти, всю заполнили. Дышать трудно.

Стоп. Давай, профессор, иди и делай свое дело. Не пытайся себя разжалобить. День только начался.

(Николай Амосов. «Мысли и сердце»)

И Наташа встала на цыпочках и прошлась из комнаты так, как делают танцовщицы, но улыбаясь так, как только улыбаются счастливые 15-летние девочки. Встретившись в гостиной с Соней, Ростов покраснел. Он не знал, как обойтись с ней. Вчера они поцеловались в первую минуту радости свидания, но нынче они чувствовали, что нельзя было этого сделать; он чувствовал, что все, и мать и сестры, смотрели на него вопросительно и от него ожидали, как он поведет себя с нею. Он поцеловал ее руку и назвал ее вы - Соня. Но глаза их, встретившись, сказали друг другу "ты" и нежно поцеловались. Она просила своим взглядом у него прощения за то, что в посольстве Наташи она смела напомнить ему о его обещании и благодарила его за его любовь. Он своим взглядом благодарил ее за предложение свободы и говорил, что так ли, иначе ли, он никогда не перестанет любить ее, потому что нельзя не любить ее.

- Как однако странно, - сказала Вера, выбрав общую минуту молчания, - что Соня с Николенькой теперь встретились на вы и как чужие.

Замечание Веры было справедливо, как и все ее замечания; но как и от большей части ее замечаний всем сделалось неловко, и не только Соня, Николай и Наташа, но и старая графиня, которая боялась этой любви сына к Соне, могущей лишить его блестящей партии, тоже покраснела, как девочка.

Денисов, к удивлению Ростова, в новом мундире, напомаженный и надушенный, явился в гостиную таким же щеголем, каким он был в сражениях, и таким любезным с дамами и кавалерами, каким Ростов никак не ожидал его видеть.

(Лев Толстой. «Война и мир»)

Лара бегала по полям, звала собаку по имени, по батюшке и по матушке. Пищала любимой его резиновой свинкой. Залила слезами овдовевший поводок. Возле кладбища встретила Таньку, узнала новости. На соседнем хуторе сучка, у сучки течка. Сучка в данном случае не ругательство, а половой признак. Хотя и ругательство тоже. Танькин самец таксы уже неделю там стоит в очереди, но не продвигается из-за малого роста. Танька вынуждена сама лаять по ночам, изображая хорошо охраняемое хозяйство. Одинокой женщине вообще трудно на селе.

Наш пёс вернулся к полудню, потрясённый. Выпил ведро воды без закуски. Раньше он любил только резиновую свинку. Мы думали, в породе «бельгийская овчарка» ключевое слово «бельгийская» и лишних вопросов не задавали. Теперь же он узнал, как прекрасны крестьянские женщины в разгар сенокоса. Налёт цивилизации был сорван. Из пахнущего шампунем европейца превратился в гетеросексуального увальня, возможно, тракториста. Каждое утро, лишь рассвет позолотит усики пшеницы, он бьётся в дверь головой.

Выпуская безумца на волю, Лара спрашивает: - Опять к своей шлюндре?

Собака отвечает глазами: - Мам, я на полчасика, там все ребята будут, Фантик, Батон, Мухтар, Арнольд Петрович.

На третий день вернулся на трёх лапах. Настоящая свадьба у них, с дракой. Укусили в заднюю пятку. Наверняка такса, сзади, подло. Хотел выше, не достал.

Лара ругала жениха. В каждой женщине хранится стандартное обращение к блудному сыну, будь то кот, собака или муж. Запись включается автоматически и редактуре не подлежит.

(Слава Сэ. Из «Живого Журнала»)

Эти фрагменты приведены для яркости иллюстрации. Как в нищенское платье могут быть вшиты случайные заплатки из благородных материалов, так и в эту мою, в общем-то дидактическую и сухую статью вставлены примеры индивидуальных, узнаваемых и квалифицированных стилей. Любому автору, желающему угодить читателям, приходится вырабатывать собственный стиль, индивидуальную манеру составления текстовой ткани. Это трудно; примерно так же трудоёмко, как для тяжелоатлетов накачивать мышцы. Выигрывает тот, кто не стремится угодить читателям – в таком случае он может позволить себе любой стиль и любые же особенности изложения, произвольный выбор любой темы и любого жанра. Но подобный самостоятельный выбор чрезвычайно редко, - да практически никогда! – не совпадает с читательскими ожиданиями. Между тем по умолчанию многие начинающие писатели внесознательно ожидают совпадения собственного выбора темы и жанра с читательскими предпочтениями – и огорчаются, когда посторонние люди не только не желают приобрести, но даже не желают ознакомиться с результатами самозванного и восторженного писательского труда.


Почему же так? Кто же мешает автору писать в собственном ярком и неповторимом стиле, выбрать животрепещущую для читателей тему и ходовой, популярный, востребованный жанр, в котором придётся соперничать с минимальной по количеству бандой конкурентов? Мешают – незнание и неумение. Они не всегда заметны самому писателю, но читателям видны как сквозь лупу.

Стиль приходится вырабатывать. Некоторые профессиональные литераторы прошлого переписывали каждый абзац по несколько раз, добиваясь большей его выразительности. В наши дни социальные сети приучили многих авторов к тому, что не только переписать – но даже перечитать свеженаписанное не успевают, торопясь опубликовать.


Жанр приходится осваивать. Из практического литературоведения мы знаем сотни различных жанров и поджанров – чтобы убедиться в этом, загляните хотя бы в несколько интернет-библиотек. Выбрав жанр, приходится его придерживаться – а у начинающих авторов нередко бывает так, что начав работу над текстом в одном жанре, они неожиданно для себя завершают работу в другом. Но жанр одним краем связан со стилем, а другим – с темой произведения. Освоение жанра – трудоёмкое дело, требующее многочисленных черновых вариантов. А вычёркивать собственноручно написанный текст – дело болезненное и неприятное. Не каждый автор в силах отказаться от уже написанного фрагмента в пользу будущего фрагмента, изложенного точнее и уместнее. Вот и приходят к читателям приблизительные стихи и необязательная проза. Начинающий автор попадает в ловушку: не знакомясь с тем, что создано в осваиваемом им жанре, он невольно повторяет те жанровые ходы, приёмы и сюжеты, которые многократно использовались в его отсутствие. Если ему заявляют об этом те, кого он согласен слушать, начинающий автор, рассердясь, бегло знакомится с наиболее популярными образчиками выбранного им жанра – и решает писать совершенно не так, полностью иначе! И попадает в толпу тех, кто уже прошёл тот же путь; кто ознакомился с несколькими успешными, на его взгляд, образцами чужих произведений и сравнивает с ними своё. В результате вышеприведенные вопросы, которые могут определить успешность произведения для автора и читателей, остаются в сознании автора (но не в бытии произведения) безо всякого ответа, и вытесняются вопросами «Похоже ли моё произведение на имевшие успех другие?» и «Не кажется ли вам, что я не хуже других писателей?» Утвердительный ответ на эти вопросы немедленно обеспечивает автору строго индивидуальный успех. Конечно, не хуже! Ни один писатель не хуже другого, особенно если их не сравнивать. Но тогда и не лучше! Мудрому Экклезиасту приписывают фразу: «Живая собака лучше мёртвого льва». Обе позиции, предусмотренные этой фразой, малоприятны, но наш разговор идёт среди живущих и о живых.


Тему приходится знать. Учтите, что всегда найдутся в мире люди, способные составить справочник по избранной вами теме – если такой справочник вообще возможен. Если ваша книга попадёт им в руки – поберегите свою репутацию. У читателей есть великая привилегия – отбросить книгу в любой момент. У автора такой привилегии нет: если он считает себя писателем, ему приходится написать весь текст произведения полностью, от первой до последней строки. Выигрывает тот автор, который понимает, что именно он хочет сказать читателям, и знает предмет, о котором рассказывает.

Выбор ваших стилей, жанров и тем нужен совсем не вам, он требуется вашим читателям. Если уж вы взялись писать - и даже написали что-либо литературное, превышающее объёмом и содержанием заявление или личное письмо – то и тему, и жанр и стиль в этом произведении вы уже выбрали. Теперь текст попадает к читателю, и к каждому экземпляру нельзя приложить копию автора, чтобы он пояснял, что хотел сказать. Читатель сам оценивает качество изготовленного вами чтива, потребляя указанные его атрибуты: стиль, жанр и тему. И если они придутся ему не по нраву, и при этом читатель с автором лично не знаком – он отбросит книгу. А нередко – просто не станет её читать, даже не начнёт. Это не повлияет на автора. Чаще всего автор о такой реакции даже не знает. Тут выигрывает тот, кто хотел свою книгу написать и издать, и добился этого; и проигрывает тот, кто рассчитывал на этом заработать. Заработок на книгах – удел профессионалов, каковы бы эти книги ни были.


Нам довелось жить в такие времена, когда бумажные носители информации постепенно вытесняются электронными. С экранов современные читатели получают в среднем больше текстовой информации, чем с бумаги. На общедоступных сайтах для бесплатного размещения литературных произведений доступны миллионы текстов сотен тысяч авторов (например, на сайте «Проза.ру» - более 9 миллионов произведений от более чем трёхсот тысяч писателей). На этом фоне добиться немедленной популярности только собственными усилиями – задача нереализуемая. Поэтому массовую популярность желательно исключить из списка, определяющего ваш писательский успех; не ставьте себе невыполнимых задач.


Что же в итоге?


Стать писателем может каждый; это несложно и, в сущности, обойдётся вам недорого. Но чтобы оставаться писателем – потребуется некоторый невознаграждаемый труд.

Как правило, наиболее успешными работами писателя оказываются не первые его произведения. Это объяснимо: выработка индивидуального стиля, подбор жанра и знакомство с различными темами требует времени и промежуточных результатов. Проблема в том, что прежде чем написать и издать свою пятую книгу, нужно поступить так же с четырьмя предыдущими. Поэтому всякому писателю полезно сохранять уверенность, что лучшие его книги ещё впереди.

Замысел без реализации, отдельные заметки, переписка в социальных сетях и даже объёмистая, но неизданная рукопись – ещё не факты литературы, и всё это не делает их автора писателем. Только опубликованное произведение, доступное читателя и критикам, позволяет считать его сочинителя писателем.


Прежде, чем начать работу над своим опусом, подумайте: верно ли вы выбрали его тему? Если вы уверены в правильности своего выбора – смело дерзайте, остальное приложится.


Прежде, чем опубликовать своё произведение, оцените: чего вы ожидаете от этой публикации? Это позволит вам и издателю (публикатору) наметить формы распространения и верно определить оптимальные размеры тиража.

Книга, как и любой другой важный предмет в жизни человека, может дать не более того, что потребитель способен взять. Не следует ожидать от своей опубликованной книги того, что она не в состоянии вам дать.


И последнее замечание: успех вполне возможен, но ничем не гарантирован.

84 просмотра1 комментарий

Недавние посты

Смотреть все

Дополненные "Библиографии членов СРПИ" (декабрь)

Дорогие авторы, члены Союза русскоязычных писателей Израиля! Электронная библиотека СРПИ поздравляет вас с наступающим Новым годом и желает счастья, мирного неба и творческих успехов! Библиотекой подг

bottom of page