Инь

Она не умела ходить, она умела только летать. Узкие ступни, едва коснувшись земли, пружинили и подбрасывали ее легкое тело вверх, а дальше его осторожно нес ветер, или какой-нибудь невидимый эфир, или вообще не пойми что – в любом случае, она не ходила, она летала.


Март увидел ее однажды утром, когда вышел на балкон покурить, выпить чашку кофе и посмотреть на взморье.


- Какое необычное имя, - сказал ему старый портье, принимая заполненную регистрационную форму, - в первый раз вижу. Простите мое любопытство – Март – это Мартин?

- Нет, - сказал он, - Март это Март. - Будем считать, что это мой месяц.

- Ясно, - грустно усмехнулся старик. – В таком случае, я, наверное, уже Ноябрь. Или даже Середина Декабря… Впрочем, какая разница. Желаете номер с видом на море или наш небольшой садик?

- Честно говоря, мне порядком надоели небольшие садики, - вздохнул Март, - Вы бы знали, сколько я их перевидал.

- Разумеется, разумеется, - тут же согласился старик. – Все хотят с видом на море. Как вам угодно. Я лишь хотел сказать, что двадцать первый номер сейчас свободен. По-моему, лучшего в нашем маленьком отеле просто нет. Когда он пустует, я стараюсь проводить там как можно больше времени. Успокаивает, знаете, очень. Единственный недостаток….

- С видом на море, пожалуйста. – мягко, но настойчиво сказал Март.

- Да-да, конечно. Извините, - старик открыл шкафчик с ключами, - Вот, прошу. Семнадцатый номер. Хороший, светлый, с балконом. Отличный вид на море. Надеюсь, вам понравится. Завтрак подают с восьми до девяти утра, обед…

- Большое спасибо, - Март взял ключ и подхватил чемодан, - я разберусь.

- Не сомневаюсь, - улыбнулся старик. – Но если что, я к вашим услугам. Если меня не будет на месте, смело стучите в двадцать первый, найдете меня там.

Март кивнул и взбежал на второй этаж.


Взбежал – пожалуй, не самое точное слово. Правильнее было бы сказать, что Март поднимался по лестнице с максимально возможной скоростью, и она была невелика. На втором этаже пришлось остановиться и перевести дух.


“Ладно, - пообещал себе Март – Пробежки по утрам вдоль берега, не переедать, не налегать на кофе, не курить…” Последнее выглядело абсолютно невыполнимым, но врач очень настаивал.


Утренние пробежки он проклял сразу, в первое же утро, тяжело протопав сто пятьдесят метров по песку и облившись потом. В таком случае, отказ от утреннего кофе и сигареты не имел никакого смысла, и Март был очень этому рад.


Он пил кофе мелкими глотками, перемежая их с затяжками, смотрел на море и увидел ее. Вот так все и было.

Бегущая по волнам. Нет, не так, это недопустимый повтор, да и неправда к тому же. Летящая над берегом, летящая… Не хватает только Унесенной ветром. К черту. Какая разница, как назвать то, что он увидел? Пока Март подбирал подходящие слова, фигурка девушки почти превратилась в точку – маленькую точку на огромном песчаном листе. Через несколько минут точка стерлась совсем, и Марту стало грустно. На дне чашки оставалось еще на пару глотков, и он опрокинул содержимое в рот, не ощущая вкуса, просто для порядка. Сигарета догорела до самого фильтра, и он сильно обжег пальцы. “Отличное утро”, - усмехнулся Март, оделся (почему-то поспешно, чуть не сломав молнию на куртке) и спустился вниз.


- Гулять? – осведомился старик портье, поприветствовав Марта. – Погода сегодня неплохая. Правда, немного ветрено.

- Ничего, - сказал Март, - Там, откуда я приехал, часто бывает ветер.

- Сегодня к обеду отбивные, это лучшие отбивные на всю округу, клянусь! Пожалуйста, не опаздывайте, они так быстро остывают! – Старик прокричал еще что-то Марту вслед, но тот уже закрыл за собой дверь.


На пляже было пусто. Где-то далеко, метрах в трехстах, стоял один-единственный автомобиль, его хозяин возился рядом, прилаживая к доске парус. Пара малышей ковырялась в прибрежном песке под надзором дамы неопределенного возраста, да еще Март заметил большого белого пса, который несся к лесу, сжав в зубах палку. Негусто на несколько километров мелкого и чистого песка.


Март медленно побрел вдоль самой воды. Море вело себя неспокойно, хотя пока не штормило. У самого берега шевелился настой из водорослей, а дальше вода приобретала все оттенки – от густого синего где-то в середине до свинцового у горизонта – там, где море сливалось с огромной тучей. Вдалеке на рейде стояло большое судно, его белый корпус ясно выделялся на фоне темнеющего неба.


Волны облизывали полосу мокрого и гладкого песка и изредка сплевывали то, что случайно прихватили с собой. Кое-где виднелись куски дерева, целые сучья, которые провели в море не один десяток лет. Теперь, тщательно отполированные, некоторые с явно выраженным волнистым рисунком, они отдыхали на песке, дожидаясь, пока очередная волна не заберет их обратно – на доработку. Март подобрал пару, рассмотрел, даже погладил пальцем и хотел было бросить на песок, но почему-то пожалел и пошел дальше, вертя в руке гладкие, хорошо просоленные деревяшки.


Делать было решительно нечего, до обеда оставалось не меньше двух часов (Март, разумеется, все слышал насчет отбивных и очень на них рассчитывал), до ближайшего города можно было доехать за пятнадцать минут, но зачем?

“Буду бродить, - решил Март, собирать всякую ерунду, разглядывать, размышлять о чем-нибудь важном (о чем, интересно?) а потом… А потом выброшу все, что подобрал, и пойду есть лучшие отбивные на всю округу, если старик не врет. Вот такая намечается программа. ”


Кстати, сбор всякой ерунды оказался очень увлекательным занятием. Правый карман брюк уже не справлялся с таким количеством камешков, ракушек и кусочков дерева, так что пришлось задействовать левый. Вскоре Март понял, что к отбору следует подходить тщательнее, иначе ему придется либо вываливать все обратно на песок, либо возвращаться домой. “Буду брать только самые красивые”, - твердо решил он и продолжил поиски.


Этот он заметил издалека. Камешек лежал в полном одиночестве, как будто специально уполз подальше от собратьев. Черт возьми, а ведь это Куриный Бог! Точно, он самый. В детстве такая находка считалась бы редкой удачей, и все соседские мальчишки и девчонки чахли бы от зависти. Подобрать и не выбрасывать! Март наклонился.


- Извините, но я первая его увидела. – Девушка стояла за его спиной. – Впрочем…

- Нет, нет, что вы. Он ваш. – Март протянул девушке камешек и даже изобразил подобие галантного поклона. Вышло так себе.

- Спасибо. – Девушка улыбалась, а Март молчал и не знал, что сказать. Пыльные брюки с оттянутыми карманами, фигура антиатлетического сложения и потная физиономия – вот что он из себя представлял в данный момент. Во все остальные моменты – тоже, разве что брюки почище и карманы выглядят прилично.


- Ой, сколько вы уже набрали! А у меня совсем немного. Вот.

На ее ладони лежали пять камешков, но зато каких!

- Да, - сказал он. – Качество превыше всего. У вас отличный вкус. Это я хватал все, что попадалось… Сдаюсь. Готов раскрыть кладовые и отдать вам лучшее, что у меня есть.

- Нет уж, спасибо, - рассмеялась девушка. – Давайте лучше собирать вместе . Вы же… Вы же не обидите меня?

- Я?! Никогда. Более того, если это попробует сделать кто-то другой, я его немедленно убью. Клянусь честью.

- Да? Прямо на куски разорвете?

- На мелкие. И съем.

- Ну, тогда я спокойна. Пойдемте вон туда. Только я быстро хожу.

“Я знаю”, - подумал Март.


- Давайте прощаться, - сказала девушка. – Мы уже столько всего нашли, боюсь, не донесу.

Действительно, уже темнело.

- Я помогу, - встрепенулся Март.

- Нет, спасибо, я дойду одна. Не провожайте, ладно?

- Ладно, - разочаровано буркнул Март. – Хотя, честно говоря, я бы с радостью.



Девушка посмотрела на его вытянувшуюся физиономию и рассмеялась.

- Дайте ваши камешки, - приказала она. Март начал выгребать содержимое карманов и половину просыпал.

- Я возьму вот эти, белые.

- Зачем они вам? Ничего особенного… Но берите хоть все, мне не жалко.

- Зачем? Завтра узнаете. Видите ту сосенку, на самом краю?

- Вижу. Хорошая сосенка.

- Ждите здесь.


Что она там делала, под сосной? Март не решался подойти, а издалека ничего было не разглядеть. Он видел только, что девушка, опустившись на колени, кажется, разравнивает песок.

- Не смотрите! Это нечестно! – донеся ее крик. Март вздохнул и отвернулся.

- Ну, вот и все. Готово. – девушка стояла рядом. – Завтра в десять утра приходите к этой сосне. Сможете? Но только уговор – завтра. Не сегодня.

- Слушаюсь, - поклонился Март.

- Ну все, мне пора. Пока!


Она не бежала, просто шла очень быстро, почти не касаясь земли. Март долго смотрел ей вслед, пытаясь вычислить, где она свернет, но она шла все прямо и прямо, и через какое-то время Март совсем потерял ее из виду.


- Вы не пришли к обеду. Очень жаль, отбивные были просто великолепные. Давно остыли, а это уже совсем не то.

Старик был разочарован и даже, кажется, немного обижен.

- Ничего, - извиняющимся тоном сказал Март. – Я с удовольствием съем холодные.

- Как угодно, - сухо проговорил старик. – Как угодно.


“11.30, у старого пирса” – сообщили белые камешки на следующее утро. У старого пирса? А где он, черт его побери, этот старый пирс? Впрочем, у него в запасе были еще целых полтора часа, и Март успел. До назначенного времени оставались всего три минуты, когда он, с трудом переводя дух, добежал до того места, где темные, древние доски уходили в воду. Девушка стояла на самом конце шаткого сооружения, спиной к Марту, широко расставив руки. “Сейчас улетит, - подумал он, - Вот прямо сейчас.”


“Ровно в полдень, в кафе на старой площади”.

“В восемь утра, на том перекрестке.”

“Семь вечера. Здесь.”


Жизнь Марта теперь подчинялась только этому расписанию. Он читал очередной приказ и мчался его исполнять. За неделю с лишним он отлично изучил местную географию и вполне мог подрабатывать гидом. Старик портье перестал сообщать ему меню обедов и ужинов, потому что Март никогда не приходил вовремя. Утром они обменивались короткими приветствиями, и старик тяжело вздыхал, а пару раз даже пытался что-то сказать вслед убегающему Марту, но тот даже не обернулся.


- А могу ли и я, хотя бы изредка, назначать место и время? – однажды, набравшись храбрости, спросил Март.

- Конечно, - легко согласилась девушка. – Только помните, белые камешки – мои!

- Я введу официальный запрет на сбор белых камешков по всему пляжу, - строго сказал Март. – Это разрешено только Вам. Завтра же издам соответствующий указ и расклею на всех столбах. А сам буду использовать черные. Вы позволите?

- Черные? Да, пусть будут черные. Позволяю.

Март молча поклонился.


“12.30. У летнего театра.”

“В шесть. Есть билеты в кино.”

“Заказал столик. В восемь.”


Март потерял счет дням, они были заполнены так, что вечер наступал незаметно и немедленно превращался в утро.

- Вы сами уберете номер или желаете доплатить за уборку?

- Простите? – не понял Март.

- Ваш самолет – через два дня, - грустно улыбнулся старик. – Вы забыли?

Март смотрел на старого портье, шевелил губами, а потом повернулся и выскочил на улицу.

- Ну так что с уборкой? Может быть, все-таки лучше я? Подождите хоть минутку!


Март бежал к пляжу. Черные камешки, черные камешки, куда они все подевались?! Одни белые. Это издевательство, просто издевательство, честное слово.

Наконец он набрал достаточное количество и на небольшой утоптанной площадке под той самой сосной выложил время и место очередной встречи. А потом добавил короткую фразу. На самом деле, он был готов произнести ее в первый же день, когда стоял на балконе, и догорающая сигарета жгла ему пальцы.


Он прождал в условленном месте несколько часов. Уже темнело, когда Март вернулся к сосне. Черные камешки были разбросаны, часть затоптана, а на том самом месте, где Март оставил свое послание, увлеченно пыхтел карапуз лет трех, ковыряясь лопаткой в песке.

- Простите, вы не видели здесь… - начал Март.