Ключ.

Пост обновлен янв. 22

Весенняя слякоть хлюпала под ногами. С неба сыпалась дождливая пудра. Втянув шею в воротник куртки, я быстро юркнул в подъезд своего дома. Она сидела, вжавшись в грязный угол. Большие, не по размеру, казённые ботинки, скромное серое пальтишко выдавали в ней детдомовскую воспитанницу. Я присел рядом. Опухшие от высохших слёз глаза настороженно смотрели на меня.

– Ты кто? – спросил я.

– А вы? – отозвалась она.

– Я Василий.

Она промолчала.

– Кушать будешь?

Тишина.

– Давай за мной, – я направился вверх по лестнице.

Она робко переступила порог квартиры. Я вообще-то не знаток детских душ. Семьи у меня, можно сказать, никогда и не было. Да, был женат в молодости. Через год жена родила. Забрала сына и ушла. До сих пор не знаю, почему. Сказала, что ей нужен был не я, а он. И не просто ушла, а исчезла. Вышла с ребёнком за дверь с вещами – и всё. Ни слуху ни духу. Ну да это было уже давно.

Мы сидели на кухне. Я и она. Взрослый и ребёнок. Одинокий пёс и брошенная собачонка. Тихо скулило взрослое сердце. Обиженно вздыхала маленькая душа.

– Я пошла, – сонно, растягивая слова, произнесла малышка, вылезая из-за стола.

Я посмотрел на вечернее окно.

– И куда же на ночь глядя?

Она тихо вздохнула. Пожала плечами.

– И как же тебя зовут? – в который раз спросил я её, протягивая в детские ручки банное полотенце. Она молча скрылась за дверью ванны. Я постелил ей на диване, а сам лёг на раскладушку.

– Дядя Вася, – блеснули в темноте детские глаза, – я очень плохая. Я потерялась. Мамочка меня ищет-ищет, а я никак не могу найтись.

Ночь тихо вползла в комнату, улеглась на пол размытой тенью, расползлась пятнами по потолку. Сон не спешил успокоить меня. Эта одинокая девочка, чей-то ребёнок, вернее, ничейный ребёнок, растревожил моё холостяцкое сердце. Мне, взрослому человеку, тяжело одному. А каково же ей? Забытая, выброшенная её детская душа скитается без ласки и любви. А сколько таких душ на казённых кроватках, в подворотнях, в грязных углах, с худенькими ручками и разбитыми коленками? Где и кто их родители? От кого они бегут и кого ищут? Я тяжело вздохнул. Завтра надо отвести беглянку в детдом. Там разберутся, откуда она и чья. Утро встретило меня тихим шёпотом:

– Дядя Васечка. Дядя Васечка.

Я открыл глаза. Девочка стояла в полном сборе: пальто, ботинки.

– Я пошла. Спасибо. Вы дверь закройте за мной.

Я подскочил:

– Как это? Ты куда?

Она укоризненно посмотрела на меня, как на несмышлёного ребёнка.

– Я пошла маму искать. Разве я не говорила, что потерялась?

– Говорила, – отвечаю. – Так это… Да мы вместе пойдём её искать. Ты только подожди. Я сейчас оденусь. Вместе и пойдём, – приговаривал я, стараясь попасть ногой в брюки.

Штанина, застряла между пальцами ноги, и я не удержался, рухнул на раскладушку и перевернулся вместе с нею на холодный неприветливый пол.

– Ох, – вырвалось у меня.

Мы сидели. Я на полу. Она на корточках. Её хрупкая ручка прижимала к моему лбу мокрое полотенце. Я физически чувствовал, как под ним вырастает шишка. Мне было стыдно. Вот это да! Мне было стыдно перед этой малышкой за свою неуклюжесть. А она, эта малявка, меня отчитывает:

– Вы, дядя Вася, когда были маленьким, в классики не играли, вот поэтому и упали. – Нет, – говорю, – это потому, что ты не дала мне спокойно одеться.

Я уговорил её позавтракать, и мы вышли на улицу.


***


Весело щебетали воробьи среди луж. Над головой прозрачное весеннее небо. А в руке – маленькая детская ладошка, доверчивая и тёплая. Мы шли искать её маму. Я незаметно направлял наши шаги в нужную мне сторону. Там, за голым парком, в котором неистово галдели грачи, есть мост через ручей. А за ним серое здание детдома, огороженное высоким кирпичным забором.

«Если она оттуда, как же она смогла убежать? Это же настоящая тюрьма», – мелькнуло у меня в голове. Как-то вдруг стало неприятно от этой мысли. А девочка доверчиво шла рядом. Её пытливые глаза внимательно осматривали каждую встречную женщину. Малышка пыталась заглянуть им в глаза… Мимо шли люди со своими заботами, со своими мыслями. Какое им дело до маленькой девочки в казённой одежде, ищущей их убегающий взгляд? Мы сели на лавку. Там, за поворотом, детдом.

– Послушай, – обратился я к ней. – Если мама тебя потеряла, то она будет искать тебя там, где живут дети. Их специально собирают вместе, чтобы мамы знали, где их найти.

Она настороженно подняла голову. Я запнулся. На меня смотрели глаза ребёнка, которого нельзя обмануть. Девочка встала, одёрнула своё скромное пальтишко. Как-то по-взрослому вздохнула и сказала:

– Я пошла.

И медленно стала удаляться. Я растерянно смотрел ей вслед. Потом вскочил. Осторожно, чтобы не спугнуть, догнал её. Мы молча шли рядом. Куда она, туда и я. Мимо людей. Мимо столбов… Сердце моё бессильно кричало! Я остановил её около витрины.

– Подожди, а? – попросил я её. – Пожалуйста, – с мольбой заглянул в грустные глаза. Она молча кивнула.


***


Я быстро скрылся за дверью мастерской.

– Вот, это тебе.

Я положил в детскую ладошку жёлтенький ключ с биркой от своей квартиры.

– От дома? – удивлённо спросила она.

Я кивнул.

– Я приду, – сказала девочка.

– Я жду, – прошептал я вослед.

А навстречу шла многодетная шумная семья. Сиротливо отстранилась моя знакомая. Остановилась на обочине. И видел я, как набухли её веки, как отяжелели они от привычных слёз. Склонив голову, стояла малышка, пропуская мимо себя чужое счастье… Я подбежал к ней. Заслонил её, закрыл от людской радости. Прижал к себе.

Под мою руку просунулся кроха. Взглянул в мокрые детские глаза.

– Не плачь, а? – попросил он жалостливо.

– Петя! Не отставай! – строго крикнули ему, и карапуз вприпрыжку рванулся вдогонку.


***


Мы договорились, что я никуда её не отдам, а она никуда не уйдёт. Вместе будем искать её маму, пока не найдём.

– Обещаете? – спросила малышка.

Я обещал. Я не мог сказать иначе. Ночь снова вползла в комнату. Рассыпав золотистые волосы, спал ребёнок. А я сидел за столом в тусклом свете ночника и в который раз пытался составить объявление.

«Маленькая красивая девочка ищет маму…» «Красива хорошая девочка ищет маму…» Ну будто котёнка пристраиваю, – злился я на своё корявое творчество.

И снова, снова упорно искал слова, чтобы тронули сердце прохожего, чтобы, словно золотым ключиком, открыли людские сердца, пробудили в них сострадание, милосердие. Я верил, есть на земле ещё те, кто носит этот драгоценный Божий дар в своей груди. И никакие невзгоды, никакое изобилие не смогут погасить это небесное пламя любви. И снова писал, перечёркивал, комкал, распрямлял, рвал объявления. Другой возможности найти её маму я не знал. Может, кто подскажет? Я даже не мог вставить имя моей знакомой. Она отказалась мне его сообщить. Почему? Не знаю.

Глубокой ночью я бегал по сонным улицам и клеил, клеил, клеил… Утро высветило свежие тетрадные листочки на столбах, стенах, дверях. Первые прохожие замедляли шаги. Замирали у белых листиков, на которых кричали слова: «МАМОЧКА! Я ПОТЕРЯЛАСЬ! НАЙДИ МЕНЯ! ТВОЯ ДОЧЕНЬКА. Адрес…»


***


Скажу сразу: нам повезло. Мне – что не посадили. Ей… Она вошла в приоткрытую дверь. Прошла мимо непрошеных служителей порядка. Присела у ног испуганного заплаканного ребёнка.

– Доченька моя, – услышали все в наступившей тишине.

А за спиной этой долгожданной Мамы стоял карапуз Петя и радостно улыбался.

Просмотров: 18

Связаться с нами

Наша группа в Facebook

Задать вопрос и получить ответ!

Телефон: 054-5724843

SRPI2013@gmail.com

Израиль

© 2019-2020  СРПИ. Союз русскоязычных писателей Израиля. Создание сайтов PRmedia