• Anna Kaz

Ясь и Ядвига


Она очень, очень старая, эта пани Ядвига.

Но с головой у неё все в порядке, и она все помнит, все до последней крошечки.


Их было двенадцать в семье.

Одиннадцать ушли чёрным дымом Аушвица, а Ядзю спасло наступление русских. Да ещё охранник, толстый боров, который присмотрел девчонку для себя и придерживал ее при отборах в крематорий. Охранника Ядзя почти забыла, очень старалась забыть, но иногда как ужалит изнутри - толстые волосатые пальцы и больно, больно..

..ничего, обрывает она себя каждый раз, - в печи небось больнее было, бедные мои мамусечка и братик Ясь, и Жешка с Марыськой, и тетенька с Мареком, и Евочка, и Агнешка... и так она поет погребальную песнь для каждого из своей бывшей большой семьи.

Не только когда охранника вспоминает - и в каждый праздник, а ещё на Рождество обязательно.

В Рождество она пьёт двенадцать глотков шампанского - одиннадцать за них и двенадцатый себе, чтоб жилось и не плакалось. А все равно плачет. На каждом глотке смешивает колючие пузырьки с солеными каплями.

Потом начинает жить дальше.


Пса она увидела как раз на следующий день после Рождества.


Не худой, но какой-то неопрятный, потерянный, он лежал на холодных зимних плитках, а в луже отражалось яркое синее небо, какое в Яффо бывает после декабрьского ливня - прошёл, залил все по самую маковку - и снова солнце в чистом небе.

Но глаза у пса были стылые, безнадежные.

Ядвига подошла, с трудом наклонилась, увидела ошейник, который обтрепался и почти врос, тихо выматерилась - и сказала ему твёрдо:

- Со мной пойдёшь, хватит, нагулялся.

Пёс так изумился, что встал, пошатнулся и пошёл за странной женщиной, в чьём голосе он услышал дом, и теплое одеяло, и свежий фарш, и любящую руку на голове.

Она назвала его Янеком, Ясем, как старшего брата.

Яна забрали последним, он быстро прижал ее к себе, толкнул под лавку, чтоб не заметили, и ушёл молча.

А глаза у него были стылые, безнадежные.


И жили они теперь вдвоём, пёс Ясь и пани Ядвига.

Ходили гулять, валялись на диване, читали книги и писали письма далеким детям в Америку.

Ещё ходили на кладбище, и пес приносил в зубах камушки, а она бережно укладывала их на могилу Мошика, который был добрым, но ушёл слишком рано и оставил свою Ядзешку одну в новой стране.

Ещё они вместе ругались с охранником их дома, который не хотел пускать такого большого Яся, боялся, что тот подерет его любимых кошек.

Ясь что, совсем дурак, он этих кошек в упор не замечал, только губу сбоку приподнимал и рычал шепотом. Чтоб знали порядок.


А в Рождество он лежал тяжелой мохнатой головой на коленях и слушал монотонное перечисление: мамусечка, Жешка с Марыськой, тетенька с Мареком, Евочка, Агнешка. И после паузы: Янек мой любимый.

Он встрепенулся и забил хвостом по дивану: любимый, конечно, любимый.. ты, главное, меня не бросай никогда, не бросишь ведь, правда?


И не понял, почему пани Ядвига смеётся, глотает слёзы и шампанское, кашляет, обнимает его большую голову крепко-крепко и целует его в ухо: ты ж мой золотой, любимый мой Ясечек, ты больше не уйдёшь, и я никогда тебя не оставлю, все будет хорошо...



















Просмотров: 19Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Без названия

За окном – черемуха в разгуле, – Мимолетна, ветрена, пьяна. Семечками бабушка торгует Возле магазина допоздна. Скоро лето. Мир, как персик, сочен, Вечера душисты и легки. Мне шестнадцать. Сколько мног

Все, что было

Все, что было – судьбой заказано; Все сложилось, и все сошлось. Неуёмная, синеглазая Продолжается жизнь, и празднует, И купает в реке весло. Между лодками, между сваями, На изгибистых спинах волн – По

Связаться с нами

Наша группа в Facebook

Задать вопрос и получить ответ!

Телефон: 054-5724843

SRPI2013@gmail.com

Израиль

© 2019-2020  СРПИ. Союз русскоязычных писателей Израиля. Создание сайтов PRmedia