Эпидемия. Глава 2. Моя жена Алла

Когда я встретился с тобой,

открылись двери в мир иной.

Я словно в сказке очутился,

сияньем света озарился.


Яркие и светлые оттенки

прорвали темные застенки.

А серые и тусклые цвета

Исчезли, не оставив и следа.


Когда я встретился с тобой,

открылись двери в мир иной.

Я словно в сказке очутился,

в прекрасных звуках растворился


На месте прежних какофоний

услышал музыку симфоний.

Другого мира порожденье,

душевных струн произведенье.

Их ноты не написаны людьми,

кантаты страсти и любви.


Когда я встретился с тобой,

открылись двери в мир иной.

Все словно в сказку превратилось

и в аромате растворилось


Духов твоих и запахов чудесных….

цветов прекрасных и прелестных.

Так пахнут молодость, и мята,

трава, пока еще не смята.



Я рассказал моей жене Алле, когда она вернулась с работы, о моей встрече с котом. Пришло время познакомить вас и с ней. Она работает бухгалтером. Мы женаты уже 27 лет. У нее есть сын, который сейчас уже не живет с нами. Живем мы в мире и согласии, хотя иногда и ссоримся. Мы познакомились, когда Алла только приехала в Израиль, жила в центре абсорбции и учила иврит. Мои друзья до сих пор шутят, что я встретил ее в аэропорту, до того, как ей повстречался какой- либо мужчина в Израиле, и силой уговорил выйти замуж. На самом деле все было не совсем так. Мой товарищ был знаком с ее подругой в центре абсорбции, где она училась. Алла тогда делала свои первые шаги в Израиле и чувствовала себя незащищенной, неуверенной и нуждалась в поддержке. Она приехала с родителями и маленьким сыном, которому было тогда 5 лет. Первую нашу встречу я помню до сих пор. Я позвонил ей в центр абсорбции, мы договорились, что я заеду за ней на машине, и мы поедем в Тель-Авив, где погуляем по набережной и познакомимся поближе. Когда мы приехали, я поставил машину на большой стоянке около моря. Алла мне понравилась с первого взгляда так, что я сразу же потерял голову. Когда мы возвращались с прогулки по набережной, я от волнения забыл, где поставил машину. Мы начали ее искать, и когда я увидел, что поиски затягиваются, чтобы не позориться, остановил такси и на нем подвез Аллу в центр абсорбции. На другой день я поехал тоже на такси в Тель-Авив и нашел свою машину. Мне это стоило кучу денег и волнений, но я совсем не расстроился, а был очень рад, что встретил такую красивую, умную и интеллигентную девушку. Мы начали встречаться. И вскоре Алла переехала ко мне в Бат-Ям, и мы начали жить вместе. Прошел еще год, и мы поженились. Об этом событии я хочу рассказать поподробнее. Мы хотели зарегистрировать наш брак, как это полагается в Израиле, через раввинатский суд. Когда мы туда пришли, нам объяснили, как это делается. Это оказалось не так просто, как мы думали. Во-первых, мы должны были доказать, что мы евреи. Во-вторых, что мы были в браке в Союзе и брак был заключен по еврейским законам. В-третьих, что мы развелись тоже по еврейским законам. И в дополнение ко всему я должен был доказать, что я не коэн. Коэны — это еврейские священники, которые служили в древнем храме. По еврейским законам им нельзя жениться на разведенной женщине. Для меня доказать и подтвердить все, что требовалось, было еще сложнее, чем для Аллы. У нее хотя бы родители жили в Израиле, а у меня нет. Я начал возмущаться. Для начала спросил, почему я должен доказывать, что я не коэн, а не верблюд, например, ведь нигде не написано, что я являюсь коэном или верблюдом. Мне сказали, что моя фамилия начинается с буквы «куф» и это заставляет их подозревать меня в том, что я коэн. Я, блеснув своим приобретённым знанием иврита, сказал, что слово коэн, начинается с буквы «каф», и я мог бы понять их опасения, если б у меня была фамилия Коган, Кац, Каплан, Коганович или что-то подобное, которые на иврите начинаются с буквы «каф». Моя же фамилия, как было сказано, начинается с буквы «куф» (так написано в моем удостоверении личности, которое я получил в Израиле), а не с каф. На это был ответ, что за время долгих странствий евреев по Европе было много случаев, когда буква каф превращалась в букву куф, и были раввины с точно такой фамилией, как у меня, которые на самом деле были коэнами, хотя и их фамилия начиналась с буквы «куф». Мы с Аллой любили друг друга и хотели пожениться и нам ничего не оставалось, как согласиться с уважаемыми судьями и доказать им все, что они требовали. Каждое заседание суда стоило 105 шекелей, а таких заседаний было 13. При умножении получалась приличная сумма. Алла по их просьбе приводила на заседания своих родителей, которые говорили с судьями на идише и рассказывали про еврейские праздники, которые они якобы праздновали в Союзе. Мне же пришлось найти моего знакомого из Ленинграда, который тоже репатриировался в Израиль. Он, не вникая в подробности, согласился подтвердить все, что требовалось. Но нужны были два свидетеля. Вторым был какой-то парень, тоже из Ленинграда, который случайно оказался в здании суда и за деньги был готов подтвердить все что угодно, что я не коэн или верблюд, например. Наше свадебное путешествие мы провели в Париже. Путешествие за границу — это серьезная проверка отношений, и мы с честью ее выдержали. Шли друг другу навстречу и ни разу не поссорились. Мы до сих пор с восторгом и волнением вспоминаем дни, проведенные вместе в этом прекрасном городе. Прошло время, хотя романтика и не рассеялась, но, как говорится, на одной романтике не проживешь. У нас с Аллой было много общего, мы понимали и уважали друг друга, но были и серьезные отличия, из-за которых мы ссорились. Но самое главное, что была любовь, которая заставляла нас мириться, забывать обиды и преодолевать все разногласия. Алла начала искать работу в Бат-Яме поближе к дому. У нее было высшее образование, она окончила университет, экономический факультет. Как-то раз она зашла в рабочий банк («Хапоалим»), который находился на нашей улице, произвела на директора хорошее впечатление, и ее приняли на работу в кассу, как временную служащую. В то время в банках была политика не давать новым работникам постоянство. Только через два года они в редких случаях могли его получить. Зарплата для постоянного служащего была гораздо выше, и банку было невыгодно давать постоянство. Выгодней всего было уволить проработавших два года работников и на их места взять новых временных служащих. Алла начала там работать. Относилась к работе с большой ответственностью, выполняла все, что от нее требовалось, никогда не опаздывала. Постепенно у нее появилась собственная клиентура — русскоговорящие бабушки и дедушки, которые в ней души не чаяли. Эта публика хотела обслуживаться только у нее, хотя в других кассах очереди были меньше. Алла говорила с ними о жизни и помогала, как могла, распорядиться деньгами. Прошло два года, и чуда не произошло, ее, как и следовало ожидать, уволили. Она не отчаялась и устроилась в соседний национальный банк («Халеуми»). Проработала там тоже два года, и ее опять уволили. Это нас обоих очень расстроило, и мы начали искать новые альтернативы. Квартира, в которой мы жили, была маленькая, напротив кладбища, и находилась она не в очень благополучном районе. В нашем доме жили в основном семьи сефардских евреев с большим количеством детей. Среди них было много неработающих, были и наркоманы, и преступники. За коммунальные услуги они не хотели платить. В доме почти не убиралось, на лестничной площадке и вокруг дома было грязно. С утра начинались разборки между жильцами, крики и ругань. Мы платили не только за коммунальные услуги, но и за лифт, хотя и жили на первом этаже и лифтом не пользовались. В это время в Израиле начали строить новый город между Тель-Авивом и Иерусалимом. Цены на квартиры там в начале строительства по сравнению с ценами в центре страны были ниже. Этот город находился около оккупированных в Шестидневную войну арабских территорий. Коренные израильтяне не хотели рисковать и не покупали там квартиры. Место, где строился этот город, было спорным и при заключении мира с арабской автономией могло перейти к палестинцам. Такое уже случалось дважды в истории Израиля. Израильтян, живущих в таких городах, эвакуировали насильно, не платя им почти никакой компенсации. Я не хотел рисковать. Алла же в таких делах особенно не задумывалась, а полагалась на интуицию. Она уговорила меня поехать и посмотреть. Самого города тогда еще не было, он только строился. Было много грязи, пыли и шума от работающих машин. Мы зашли в несколько контор, принадлежащих разным строительным компаниям. В одной из них нам предложили большую четырехкомнатную квартиру со сравнительно большим участком земли за довольно низкую цену. Квартира была на бумаге, ее только начали строить, как почти все квартиры в этом городе. За такую цену в центре страны можно было купить только маленькую трехкомнатную квартиру. Мы еще немного посомневались и подписали контракт. Через год у нас уже была новая квартира, в которой мы сейчас живем. Как оказалось, это было лучшее приобретение в нашей жизни. Новое правительство, которое появилось в Израиле, решило, что хватит отдавать территории за мир, которого нет и вряд ли будет. За годы, что мы живем в этой квартире, ее стоимость увеличилась в пять раз. Теперь вернемся к Алле. После того как ее второй раз уволили из банка, она пошла учиться. За полтора года прошла курсы бухгалтерского учета и сдала экзамены на 1-ю, 2-ю и 3-ю степени. Стала дипломированным бухгалтером и нашла работу по новой специальности.

5 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все