СТРОЙОТРЯД

— Встать, Суд идет! — объявила секретарша, средних лет женщина, судя по одежде и макияжу, претендующая на молодой возраст. Собственно, вставать пришлось лишь двум старушкам, забредшим в здание суда в надежде услышать что-нибудь интересное, трем парам, сбежавшим от промозглой, дождливой осени, а также студентам Московского института химического машиностроения, вызванным для дачи свидетельских показаний. После небольшой паузы в зал заседания вошла судья, пожилая женщина в черной судейской мантии, за ней прокурор и адвокат, молоденькая девушка.

Зал заседания представлял собой небольшое помещение, похожее на школьную классную комнату, в которой вместо парт поставлены ряды стульев с откидными досками для любителей конспектировать происходящее, а вместо классной доски на стене висел портрет Леонида Ильича Брежнева с пятью звездами героя на пиджаке синего цвета, причем, крайняя левая звезда существенно отличалась по цвету от остальных, так как была пририсована позже к имеющемуся портрету. Обшарпанные стены, судя по всему, давно не удостаивались ремонта, так что в некоторых местах были заметны надписи хулиганского толка с выпадами в адрес судьи.

Охрана ввела трех обвиняемых в военной форме стройбата. Тусклое освещение от загаженного мухами плафона не позволяло сидящим на последнем ряду разглядеть лица подсудимых. Все это создавало грустное впечатление.

Судья поправила сползающие на нос очки, открыла дело и зачитала:

— Слушается уголовное дело по организации хулиганского нападения солдат строительного батальона на студентов строительного отряда Московского института химического машиностроения. Подсудимым предъявлено обвинение по статье №206 УК РСФСР «Злостное хулиганство».

Пока судья нудно читает материалы дела, прокурор излагает свою версию происшествия, а адвокат тщательно выискивает пробелы в речи прокурора, попытаюсь коротко изложить суть произошедших событий, повлекших за собой такое печальное продолжение.

Итак, по окончании первого курса, в институте был создан студенческий строительный отряд из пятидесяти человек мужского пола. Отряд направлялся на помощь строителям химического комбината двойного суперфосфата в Уварово Тамбовской области. На перроне Казанского вокзала было организовано собрание, на котором выступили декан факультета, секретари партийной и комсомольской организаций. Комиссаром отряда назначили Толю Федонина, отслужившего армию, однокурсника - парня серьезного, с ним не забалуешь!

Поезд тронулся. Ехать предстояло десять часов. В вагоне накурено, дым стоял, хоть топор вешай. Ребята уселись рядом с гитаристами Женей Умовым и вашим покорным слугой. Рядом устроились Авка Гринберг и Володя Муляр. Все поют гимн отряда, написанный ими. Звонкие голоса и бодрый ритм гитар, разносились по всему вагону:


Еще вчера, братишки, были москвичами,

Уже сегодня в неизвестность поезд мчит.

Таких краев мы в своей жизни не встречали.

А в голове, как дрозд, нахально мысль стучит:

Ведь мы ребята хоть куда,

Не пропадем мы никогда.

Ведет нас предводитель команчей.

Нас едет пятьдесят голов,

Раскрой объятия Тамбов,

Встречай скорей Московских Михмачей.

Наш командир, братишки, знает свое дело.

Его приказ короток, ясен и суров:

Сухой закон! Найду бутылку - об колено!

Не то вы спьяну разнесете весь Тамбов.

Но изо всех летит окон:

К чертям такой сухой закон.

Ведь мы же не верблюды, не слоны.

Не просим многого от вас -

Опохмелиться пару раз,

А то, как кони, встанем на дыбы.

Придет пора, братишки, нам дадут дипломы.

И институт спокойно скажет: “будь здоров!”

Из городов: Москвы, Нью-Йорка и Парижа,

Мы предпочтем, братишки, может быть Тамбов…

Ведь мы ребята хоть куда….


Прибыли в Уварово на автобусе. Перед нами трехэтажное здание школы. Первый этаж пустой, школьные каникулы. Второй выделен нашему отряду. Третий… Стоп! Небольшой, я бы сказал, неожиданный сюрприз: девушки из Тамбовского педагогического института. Несколько классных комнат освобождены от парт, их место заняли кровати с металлической сеткой и ватным матрасом. На следующий день выдали робу, каски и самый эффектный атрибут одежды - пояс монтажника-высотника. Утром, в тесном автобусе, приехали на стройку. Меня и Володю Наумова закрепили за бригадиром, фронт работы которого, верхний этаж. Задача - таскать полные газовые баллоны вверх, а пустые – вниз. Сварка и резка металла. Часть работ выполнялась на колонне с пристегнутым поясом. Техника безопасности на нижайшем уровне. День проходит быстро. Возвращаемся в школу, переодеваемся, заходим в столовую. В оставшиеся два-три часа до честно заработанного сна - полная свобода. Чемпионат мира по футболу, песни под гитару, танцы под радиолу - выбирай, что хочешь. Так две недели подряд, еще столько же до окончания трудового семестра. Но не тут-то было. События развивались следующим образом.

Главной рабочей силой на стройке был стройбат, воинская часть, расположенная недалеко от нас. Отношения между солдатами и нами были замечательные, даже играли вместе в футбол.

Но в тот злополучный день произошло совпадение, приведшее к ужасным последствиям. Когда мы были на работе, приехала комиссия из Горкома Комсомола с целью познакомиться с нашей жизнью в этом временном общежитии. Четыре упитанных молодых комсомольских лидера ходили по школе и выясняли есть ли проблемы в отряде.

В этот день солдатам выдали зарплату за несколько месяцев, что по инструкции (как выяснилось впоследствии) запрещено. Короче говоря, большинство солдат перепились. Трое из них забрели в школу потрепаться с девушками. Вид у солдат был безобразный. В школе они повстречались с комиссией. Возник конфликт. Комсомольские боссы выгнали солдат из школы и укатили к себе домой. Солдаты пошли в часть за подмогой и вернулись уже восемь человек.

Кто тут из себя бугра корчит? — кричали они.

К этому времени часть ребят из нашего отряда вернулась со стройки. Комиссар отряда вышел во двор объясниться с солдатами. Но те были настолько пьяны и невменяемы, что ничего не хотели слушать. Один из них ударил Толю и свалил его на землю. Завязалась драка. Наши ребята выскочили во двор. Количественный перевес был на нашей стороне. Драка была ужасной, в ход шли ремни с тяжелой пряжкой, металлические прутья от кроватей…

Солдаты отступили, пообещав вернуться. К этому моменту весь наш отряд был в сборе. Мы спешно забаррикадировали входы в школу. Всем руководил Толя. Он же послал нескольких человек на почту. Были отправлены две телеграммы: в Тамбовский военный округ и в Москву, в Генеральный штаб.

В течение часа, солдаты, выполнив свое обещание, строевым шагом, в составе тридцати-сорока человек, приблизились к школе, походу разобрав штакетник, и приготовились к атаке. Руководил, лучше сказать командовал ими сержант. Мы тоже не сидели сложа руки - готовились к обороне. Заготовили камни, кирпичи, разобрали часть кроватей. Один вход в школу был полностью завален партами. Оставалась только одна лестница на второй этаж.

Началась атака, как настоящий бой. Сломав дверь, солдаты бросились на лестницу. Но их встретил шквальный огонь из пустых бутылок, камней и даже панцирных сеток от кроватей. Раненых солдаты вытаскивали наружу, заменяя здоровыми. Атака длилась около получаса. Вдруг на лестнице появился милиционер. Его появление слегка отрезвило солдат. Вся лестница была в крови. Потеряв ранеными два десятка человек, солдаты отступили, снова пообещав вернуться с подмогой. Они собрали 120 человек, но их сумел остановить политрук части.

Всю ночь мы сидели в школе наблюдая по телевизору чемпионат мира по футболу 1966 года. На воротах стоял Лев Яшин. Наша команда, сборная СССР, вышла в полуфинал, и проиграв ЮАР заняла четвертое место. На следующий день воинская часть была закрыта. Мы тоже не вышли на работу. Приехали различные комиссии и следователи местной прокуратуры, а также из Москвы. Началось следствие, нас вызывали для опознания. Через несколько дней весь отряд вернули в Москву. Так закончился первый трудовой семестр.

Осенью состоялся суд. Трое зачинщиков были осуждены на длительные сроки.

Интересной статьей отреагировала газета МИХМа на из ряда вон выходящее событие. В ней ни слова, повторяю, ни слова о драке! Читайте сами:









6 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

Если грусть, что внутри заворчала, никак не уймешь, Вот две лодки стоят у причала -какую возьмешь? Эта, в черной смоле, от воды отличима едва, Унесет тебя вдаль, а вдали - острова, острова. Или белую