top of page

Сергей Баев. Притворщик

Весна была в разгаре, тёплое солнышко согревало окоченевших за долгую зиму сибиряков, снег таял, как кусок масла на раскалённой сковородке, мы были молоды, сердце уже рвалось из груди, хотелось петь, пить, заниматься любовью и прощаться на раз.

Я учился в Университете на третьем курсе и, как в средней школе, вёл двойную жизнь, в том смысле, что числился примерным студентом, не пропускающим лекции, получал повышенную стипендию и являлся комсоргом группы, но это всё была показушная жизнь.

Настоящая жизнь начиналась в пятницу и заканчивалась в воскресенье вечером. В эти три дня мы отрывались по полной программе: весёлые попойки с друзьями отёчными, вечно страдающими с похмелья, с девчонками лёгкого поведения, не страдающими комплексами. Такой двойной жизнью, наверное, жила вся огромная страна Советов, особенно молодёжь. Как правило, человек считался на работе ударником социалистического труда, а дома на кухне - махровым диссидентом, или пьяницей и дебоширом.

Что делать, такая была жизнь. Коммунисты обманывали людей, вешая им лапшу на уши, а люди цинично врали, единодушно поддерживали линию Партии, делая вид, что усердно работают или прилежно учатся. Отдушину в этом вонючем застое многие находили в вине, некоторые - в сексе, а мы носили причёски "А ля Битлз", одевались как хиппи и тайком слушали Голос Америки.

Весной, в выходные дни, все стремились на природу, а мы выбрались на крутой берег Томи в Лагерный сад. Если, кто не знает, то довожу до вашего сведения, что Лагерный сад - это не парк с Зоной, а зона отдыха в центре города. Во время Великой Отечественной Войны на этом месте находился огромный военный палаточный лагерь, где формировались легендарные Сибирские дивизии. Война давно закончилась, на месте палаток выросли высокие сосны, берёзы и тополя, а название, как всегда, осталось.

Среди моих друзей не было ни одного студента, все - продвинутые работяги, читающие запрещённые книги, фарцовавшие пластинками и джинсами. Закупили, как всегда, батарею самого дешёвого Вермута, на закуску, по -обыкновению, - килька в томате, плавленные сырки местного Гормолзавода, ну и конечно хлеб.

В Лагерном саду полно праздно - гуляющего народа: бабушки под ручку с дедушками, мамы с детскими колясками, влюблённые парочки, ищущие уединения.

Как всегда, мы спустились по склону почти до реки, нашли более - менее ровное место, развели костёр и принялись веселиться. На пикник собралось человек десять, может быть, чуть больше, я точно не помню. Конечно, подтянулись и девчонки, лица которых стёрлись из памяти.

Носил я тогда красные, узкие вельветовые штаны, сильно расклешенные к низу, яркую жёлтую куртку и туфли на высоких каблуках. Другие одевались примерно также. Вот так, через вызывающий прикид, мы самовыражались и протестовали. Да, совсем забыл, обязательные атрибуты внешнего вида, в то время: волосы до плеч, как у Харрисона, круглые тёмные очки, как у Леннона и усы, как у Мулявина. Поэтому, молодые люди моего возраста ходили по Томску одинаковые.