top of page

Салями и русский язык


Прохладный вечерний ветер из пустыни обвевал балкон, на котором сидели я, Эрвин и наши жены, и пили водку. Пили за победу. За победу в войне, которую позже назовут Второй Ливанской. И неважно, что победа не бесспорна, как бывало в прошлом. Главное, что вот-вот должно смолкнуть оружие, а это в любом случае победа. Победа для тех, кто хочет просто: проснуться утром, поцеловать близких, пойти на работу, вернуться домой, рассказать сказку ребенку, любить и быть любимым, наконец...

Эрвина я раньше не знал. Он с женой и детьми приехал к нам из подвергавшейся ежедневным ракетным обстрелам Хайфы. По приглашению моей мамы. Просто перевести дух. Мама в свое время работала вместе с родителями жены Эрвина.

Сам Эрвин – колоритнейшая личность. Экстраверт, весь нараспашку: громкий и открытый смех и длинные, не лишенные юмора и самоиронии монологи о себе... Правда, не всегда понятные на первый слух. Дело в том, что русский язык Эрвин учил лет тридцать назад в украинской школе закарпатского городка, в котором все говорили на венгерском. А в семье Эрвина общались на идише. Теперь представьте, какой у него был русский. Работал Эрвин на какой-то радиостанции рок-обозревателем и гонялся за известными исполнителями, как агент «Моссада» за нацистскими преступниками. B свободное от эфира время он «пахал» на колбасном заводе. Выпускал салями. В любых других обстоятельствах я бы упивался общением с таким типажом, но не тогда... По телевизору ежеминутно включались репортажи о попытках дипломатов остановить боевые действия и развести в стороны участников конфликта. Напряжение висело в воздухе и ощущалось плечами и животом. И даже вторая опустошенная бутылка не помогала его снять. Вот в картинке появился пресс-секретарь премьера и объявил, что дипломатические усилия третьей стороны увенчались успехом. Обе стороны конфликта согласились подписать условия прекращения огня. Только сейчас в мое загруженное сознание проник обрывок последней фразы Эрвиного монолога: «…а мой сосисьник Мишка не обращал внимания на сирены...» Стоп! Сосисьник, сосисьник... Что за сосисьник? Соратник, сокурсник, собутыльник, наконец – знаю... Но кто такой сосисьник? А-а-а, это же, наверняка, молочный брат! То есть, одну, извиняюсь, сиську, в свое время, опустошал Эрвин, а вторую, в то же время, незнакомый мне Мишка... Может так это у них, у советских венгро – украинских евреев? Эрвин увидел признаки недоумения у меня на лице и спросил с чем оно связано. Я рассказал ему, с каким трудом «допетрил», что речь идет о его молочном брате. «Какой молочный брат? – изумился Эрвин – Мишка у нас отвечает за производство сосисок».

А потом мы смеялись. Долго, взахлёб, со слезой и завываниями... Вот и пришло время смеяться.


2 января 2008

17 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

ШЛОМО РОН

Среди сотен рассказов о катастрофах и героизме и спасениях, я обратил внимание на маленькую заметку, 22 строчки и фотография старика, потом выяснилось, что ему было 86 лет. Нет он не отстреливался гер

Не убранные мысли

Внуки - анти возрастной эликсир… --- Ржавчина хавает железо, но и душу, за милую душу… --- Хожу вокруг тебя дорогая и думаю: диаметр увеличился… --- Обнимай жену каждый день или не обнимай вообще… ---

Мысли не успевшие убежать

Каждый раз этот мир создаёт ситуацию, о которой мир говорит - такого г... ещё не было... --- Если есть достаточно денег, можно выбирать быть человеком, хотя бы по этой причине… --- Кандидат на Нобелев

Comments


bottom of page