МИНИАТЮРЫ

МОЕМУ НЕЗНАКОМОМУ ГОСТЮ


Здравствуйте! Прежде всего, хочу вам признаться, что очень люблю книгу. Обычную – бумажную, пахнувшую типографской краской, пусть даже совсем без иллюстраций, но такую привычную! Терпимо отношусь к книге электронной, учитывая ее неимоверные возможности заменять целую библиотеку, но, находясь в доме, никогда ею не пользуюсь. К книге виртуальной отношусь с большой осторожностью. Мне кажется, что авторские тексты в интернете со всех точек зрения защищены недостаточно хорошо… Именно поэтому я никогда не размещал свои произведения ни на одном из сайтов.

Сегодня коллеги из СРПИ убеждают меня в безосновательности моих опасений, и я решил «приоткрыть дверь в мою авторскую кухню». То, что сейчас намерен показать любому, желающему познакомиться с моим творчеством, можно назвать заготовками, черновиками, записными книжками (я их назвал миниатюрами). Это короткие зарисовки моих впечатлений от самых разных событий, в которые я был вовлечен, размышления собственные и моих друзей, в искренности которых я не сомневаюсь. Некоторые из них я уже использовал при написании своих книг, другие ещё надеюсь использовать, третьи – так и останутся «просто миниатюрами». Что же касается моих опубликованных произведений – то экземпляры почти всех вышедших в свет своих книг я уже передал в библиотеку Союза.

Читайте, ругайте, хвалите – в любом случае (если вы искренне оповестите о своем впечатлении) я вас благодарю.


МИНИАТЮРЫ


НА ТАЕЛЭТЕ

На иврите это слово обозначает место для прогулок. Как и во всех приморских городах мира, в нашем городе таким местом является набережная. Чудесное место, овеваемое свежим, несущим влагу и прохладу ветерком, что особенно высоко ценится в разгар длительного израильского лета. Уже много лет я по утрам и вечерам совершаю здесь часовые прогулки. Встаю, как можно раньше, в надежде не встретить ни спешащих к морю любителей раннего купания, ни владельцев собак, сопровождающих своих, гадящих кругом питомцев. Чаще всего это удается, и никто не мешает наслаждаться навещающими меня восхитительными воспоминаниями, никто не отвлекает от удивительных мыслей и решений, приходящих в мою голову только на ходу и именно в это время…

Я настолько дорожу этими мгновениями, что постоянно ношу с собой блокнотик и карандаш, чтобы записать все эти «утренние проблески». Тут главное – не пропустить, все успеть записать, поскольку, придя домой, я не вспомню и десятой доли того, о чем размышлял. Сортировать и осмысливать каждый пункт из записей я буду потом в привычной обстановке, за своим рабочим столом. Уже могу предсказать, что некоторые из идей приходят в голову регулярно с интервалом в несколько месяцев – я когда-то рассмотрел ее, но уже успел забыть, тем более, что они могут менять свой антураж. Другие, при детальном рассмотрении, оказываются уже описанными кем-то, документально зафиксированными, и мне остается лишь порадоваться, что я смог прийти к ним самостоятельно. Но все-таки, пусть и редко, приходят в голову оригинальные мысли и идеи, которые не могут не радовать…

Но, кажется, я несколько отклонился от темы…

Так вот, эти идеальные условия моих утренних прогулок чаще всего возникают в сравнительно короткий период поздней израильской осени, дождливой зимы и ранней весны. Наступление лета здесь начинается еще в апреле, когда комфортная температура воздуха сменяется дневной жарой, а вода в море прогревается достаточно быстро. Вот тогда, кажется, все жители города ранним утром рвутся на побережье, чтобы до начала работы успеть принять морскую ванну. Я уже не говорю о выходных и праздничных днях, когда не только сама набережная, но и все огромные стоянки, да и просто свободные площади побережья заполнены автомашинами всевозможных размеров, цветов, марок. Да, что там утро! Множество любителей еще с вечера заполняют специальные площадки, оборудованные огромными столами и стационарными мангалами, и весело проводят там всю ночь, отмечая свои семейные торжества…

Нет, для меня это не самое лучшее время. Дым костров, острый запах жаренного мяса, ну и, конечно же, засилье людей и машин не способствует…

Представьте себе, выхожу я на таелэт и иду вдоль плотного ряда автомобилей, пытаясь не потерять нить размышления, которую я «раскручиваю» уже несколько дней. Я весь «в теме», но внезапно замечаю, что меня сопровождает какое-то авто, а его водитель уже несколько раз пытается выяснить: не иду ли я к своему автомобилю и не собираюсь ли я на нем покинуть набережную? Отрицательно машу головой и продолжаю путь. Но через минуту ко мне подлетает другой желающий припарковать свой автомобиль на освободившееся место, а еще через минуту следующий…

Нет, в такой ситуации ничего путного в голову прийти не может. Я уже говорю «нет» водителям, даже если они просто проезжают рядом со мной. А ещё через некоторое время на своем «корявом» иврите уже сам пытаюсь выяснить: неужели я похож на владельца автомобиля?

Дело в том, что мое представление о внешнем виде владельца автомобиля сложилось в давние «советские» времена, когда эти счастливчики были крайне редки. И пусть он не был похож на франта-кавказца, демонстративно дефилирующего вокруг своего красавца и крутящего ключи зажигания на указательном пальце. И даже если он не был похож на «начальника» в обязательном темном костюме и светлой рубашке с галстуком. За рулем можно было увидеть только аккуратно одетого человека… Я же выхожу на прогулку в огромных шлёпанцах (на босую ногу!), которые не жмут, не трут и не давят. В старых, потертых шортах неопределенного цвета и футболке, подаренной мне одним из сыновей. Когда-то она была «последним писком моды» и имела ярко синий окрас. Теперь на ней лишь слегка просматриваются очертания Эйфелевой башни. А завершает мой «костюм» бейсболка с огромным козырьком и надписью, которую не удается прочесть ни одному археологу. Ну, разве может какой-нибудь уважающий себя человек в таком наряде позволить себе появиться в салоне автомобиля? На мой взгляд – не может!

Скорее всего, всех вводят в заблуждение ключи от квартиры, которые я, боясь потерять, несу в руке…

Кто-то воспринимает мой шутливый вопрос с доброй улыбкой, кто-то переспрашивает – так, все-таки, есть у меня машина или нет? Но больше всего меня удивила реакция одного пожилого господина. По-видимому, он настолько огорчился отсутствием у меня автомобиля, что, даже не дослушав моего вопроса, зло прорычал:

– На гамаля (так именуется на иврите верблюд) ты похож! Шагаешь ты совсем как он! – и, явно рассмотрев мою сутулость, продолжил. – И горбишься точно так же!

Такие тоже на тоелэте встречаются…


Х А М У Д

В те благословенные времена, когда я был на пятнадцать лет моложе, здоровее, крепче и выносливее, а главное – много работал, немного зарабатывал, но был полон планами и надеждами на «светлое будущее»; а еще главнее – стоял достаточно длительный период затишья с нашими соседями и еще был жив наш семейный любимец большой пудель Лорд, которого я очень ранним утром (перед началом работы!) выводил на часовую прогулку на абсолютно безлюдную улицу; так вот единственными, кого можно было встретить тогда там, являлась эта пара. Высокий крепкий малоразговорчивый старик с пышной седой шевелюрой, лицо которого было постоянно покрыто густой темной щетиной, и небольшая собачка неопределенной породы, всем своим видом и поведением копирующая хозяина. Как и он, она напоминала пушистый светло-серый шерстяной клубок, из глубины которого на вас смотрели темные проницательные глаза. Собачка гуляла без поводка, но никогда не отвлекалась на многочисленных кошек, снующих в кустах, не обращала внимание на людей, проходящих мимо нее. Когда к ней подходил Лорд, она скалила острые зубки, негромко рычала, но никогда не лаяла. Если хозяин останавливался, она тут же, моментально, даже не оглядываясь на него, тоже останавливалась…

Вот так много месяцев мы встречались, и за все это время я не познакомился с этим человеком, не узнал кто он, как его зовут, откуда он… Да что там – я не услышал голоса ни того пожилого человека, ни его собаки. И вспоминать (не то что писать!) об этом даже не было бы необходимости, если бы не маленькая случайность. Наша соседка устроилась работать уборщицей и каждое утро, проходя мимо нас, здоровалась, гладила Лорда и громко им восхищалась. Естественно, по-русски…

Однажды, в момент этой встречи рядом с нами оказались наши коллеги по прогулке. Соседка оглянулась, увидела прелестную собачку и потянула руку, чтобы погладить и ее. Та же, не останавливаясь, слегка повернула мохнатую голову и негромко зарычала. Этого оказалось достаточным, чтобы женщина, так и не разогнувшись, и не убрав руки, обратилась к хозяину собаки на иврите:

– Ми зе, хамуд о хамуда?

С достаточной точностью этот вопрос можно представить по-русски: «Это милашка или милёнок?», и, понятно, что задан он был с целью выяснить пол собачки. Но искреннее восхищение и у меня, и у соседки вызвал ответ, прозвучавший по-русски с хорошим кавказским акцентом:

– САМЭЦ!


Б Р А Т У Х А

Я слишком поздно решился на переезд в новую страну. Если тебе «под шестьдесят», то рассчитывать на быструю адаптацию в новых условиях рассчитывать не приходится (хотя примеры обратного известны, но уж слишком их мало). Подтверждением этому является тот факт, что, прожив в Израиле почти два десятка лет, я так и не смог освоить язык страны. Мой иврит (определяю его словом «дубовый») позволяет мне объясняться на бытовом уровне (в магазине, автобусе, у врача…), но статья в газете, или телевизионная передача на иврите мне уже «не по зубам». Я могу уловить отдельные знакомые слова и даже фразы, но в целом могу лишь строить свои предположения о ее содержании…

Если посторонний человек на улице задает мне какой-нибудь вопрос, то я обычно прошу его повторить вопрос и сделать это медленно. В этом случае, вероятность того, что я пойму о чем идет разговор и даже смогу ответить на вопрос, достаточно высока.

Это предисловие мне пришлось сделать только для того, чтобы стало понятным с чем мне пришлось столкнуться в то утро, когда я возвращался с ежедневной прогулки по берегу моря.

Было еще очень рано и улицы были пусты, иначе этот молодой человек ко мне просто бы не обратился. Не исключаю, что он был арабом (к сожалению, я по внешнему виду не смогу отличить араба от еврея), но если он был евреем, то, скорее всего, принадлежал к клану выходцев из восточных стран (Марокко, Йемен…). Жгучий брюнет с резкими чертами лица и темными глазами, пронизывающими вас насквозь… Так вот, вопрос молодого человека оказался для меня совсем несложным. Он уточнил, правильно ли он движется по направлению к улице… Но вот название улицы оказалось мне незнакомым. Я уточнил его, а затем попросил назвать какой-нибудь ориентир, расположенный на этой улице. Молодой человек пожал плечами и ответил, что этого не знает. Пришлось и мне сказать, что не знаю улицы с таким названием…

И вот тут он по-настоящему удивил: хлопнул меня по плечу и залихватски произнес:

– Ничего, братуха! Прорвемся!

Сказано это было не без акцента, но жесткое «Р» прозвучало подчеркнуто четко.

Не знаю, что бы я почувствовал в подобной ситуации, если бы она состоялась на прежней родине. Вряд ли там парнишка этого возраста позволил бы себе подобную выходку – ведь я наверняка старше его дедушки. Но то, что произошло здесь, привело меня в восторг. Я не уверен, что мой визави знает содержание фразы, которую он произнес. Целую неделю я мог фантазировать, представляя различные ситуации, в которых он познакомился с нею, истинного ее носителя и многое другое…

Но в тот момент я только рассмеялся и тоже произнес:

– Конечно, прорвемся!


ПРИМЕТЫ ЛЮБИМОГО ГОРОДА

Определять в любом человеке принадлежность к тому или иному месту жительства – краю, области, городу – по его манере говорить, вести себя, применять те или иные слова и выражения – явление распространенное и нашло свое отражение в литературе, искусстве, народном творчестве…

В популярном анекдоте 50-х годов рассказывалось, как житель Москвы, оказавшись в Ленинграде, обратился к проходившей мимо женщине с просьбой рассказать, как пройти на требуемую ему улицу. Та моментально предложила проводить его туда.

- Вы, наверное, коренная ленинградка! – восхитился в итоге мужчина.

- А вы, скорее всего, коренной москвич… – прореагировала женщина.

- Точно! А как вы это узнали?

- Вы забыли поблагодарить меня.

Полвека спустя, по мнению многих, культурный уровень населения страны абсолютно выровнялся, но неизменными остались традиционные схемы говора и названий, превалирующих в той или иной местности. Те же питерцы сегодня продолжают применять традиционные названия подъездов и бордюров (даже сложена популярная песня «о поребриках и парадных»), в центральных областях России женщины «жалеют» своих любимых, беседы одесситов вызывают восторг своим неподдельным юмором…

А вот коренного жителя чудесного города Алматы (до сих пор произношу его название по-старому Алма-Ата!) я смогу узнать по тому, как ориентирует вас на местности или на городских улицах.

Наш город разместился у подножья отрогов Заилийского Ала-Тау на огромном плато, имеющим заметный уклон в сторону от горных вершин. Поэтому на вопрос: «Как нам пройти к…?», первый встречный, знающий где находится необходимый вам объект, очень коротко объяснит:

- Идите вверх и через два квартала поверните налево…

Так вот эти «вверх» и «вниз» являются неотъемлемыми признаками жителей нашего города. Не исключаю, что кое-что подобное «имеет место быть» где-нибудь еще, но я этого ни разу не встречал.

Но и теперь я, живущий на берегу Средиземного моря, автоматически продолжаю подобным же образом ориентировать всех спрашивающих, полагая, что «вверх» – это направление «от моря», а «вниз» – соответственно «к морю». Но это, как правило, сразу вызывает реакцию собеседника (что это такое «вверх» и «вниз»?), возвращая меня к сегодняшней действительности…

А действительность такова, что нечто подобное уже много тысяч лет существует именно здесь в Израиле, где я живу уже более двадцати лет и до сих пор этого не замечал. Объяснил мне это случайный автобусный попутчик, который, как выяснилось в короткой беседе, достаточно долго жил в Алма-Ате. Привожу его слова без малейших купюр:

- То, что среди евреев (независимо от того где они живут), всегда было принято выражать надежду на встречу «…в следующем году в Иерусалиме» знают все. Но не все знают, что дословный перевод с иврита означает, что в Иерусалим «надо подниматься…».

Наверное, в первую очередь это объясняется тем, что этот город, основанный более 3000 лет до рождества Христова, расположен на плато в Иудейских горах на высоте более чем 750 метров над уровнем моря (практически на той же высоте, что разместилась и «высокогорная» Алматы). Но, конечно же, это «легендарность» поднимает его выше всех городов, расположенных физически даже на большей высоте.


В СТАДИИ ОТЛАДКИ…

Удовольствие, которое я испытываю в момент, когда гостящие в Израиле мои друзья выражают свой восторг от того, что они увидели в нашем городе, трудно описать. За те, почти два десятка лет, что я живу в этой стране, сформировалось несколько маршрутов, по которым я вожу приезжающих к нам друзей и родственников, если они просят показать им достопримечательности нашего города. Да, здесь есть что посмотреть, чем можно восхититься, что может удивить… даже после того, как они уже осмотрели все ветхозаветные места Иерусалима, искупались в Мертвом море, насладились отдыхом в гостиницах и на пляжах Эйлата…

Мне самому очень нравится вновь пройтись по холмам древнего Яффо, полюбоваться его своеобразной архитектурой и удивительной застройкой, непременно посетить небольшую частную галерею ювелирных изделий (состоятельные посетители могут позволить себе кое-что здесь приобрести), пообедать в рыбном ресторане, расположенном непосредственно в порту. Из городов «молодых» я предпочитаю Ришон ле-Цион. Планировочные решения и архитектура современных строений в нем радуют и удачно соседствуют с сооружениями, возведенными за сто лет существования города…

Но на этот раз нас навестила семейная пара – наши однокурсники, удачно, сразу после окончания института, вписавшиеся в производство, прекрасно устроенные, никогда не знавшие жизненных сложностей и плавно перешедшие в обеспеченную пенсионную пору. Их трудно было чем-либо удивить – они объехали практически весь мир. Все видели. Все знают… Кстати, по их мнению, эйлатские гостиницы недостойны пятизвездочного уровня, а купание в Мертвом море напомнило им какое-то экзотическое озеро, из которого (это рассказывалось с легкой усмешкой!) им с трудом удалось выбраться…

Они очень спокойно осмотрели все, чем я надеялся поразить их, но все-таки пару раз огонек интереса в их глазах все-таки загорался. Сначала, они долго и внимательно осматривали группу, выполненных в натуральную величину, фигур различных ящеров и динозавров, установленных рядом с роскошным многозальным киноцентром. (Само это сооружение они, по-моему, просто не заметили).

А вот то, что заставило остановиться нашего гостя на одной из улиц Холона, удивило, прежде всего, меня самого. Это было установленное на остановке табло, призванное информировать пассажиров о времени, оставшемся до прибытия сюда очередного автобуса. В нашей стране я видел это впервые. Тремя годами раньше, побывав в Германии, я имел возможность познакомиться с работой действующей там системы управления пассажирскими перевозками. Я с восторгом смотрел на то, как автобусы с необыкновенной точностью подходили к остановкам независимо от погодных условий и степени загруженности. Недавно было объявлено о том, что министерство транспорта Израиля приступило к внедрению аналогичной системы в некоторых городах страны и в настоящее время ведется ее наладка.

Все это я рассказал гостю, пока мы стояли и смотрели на действующее табло. Он тоже информировал меня о том, что побывал в Германии, и что на него также работа системы произвела впечатление. Судя по показаниям табло, автобус уже должен был дважды подойти к нашей остановке, но его все еще не было. Мы, не сговариваясь, продолжали стоять в ожидании его прибытия, и вскоре он появился в сопровождении своего собрата под тем же номером…

Гость хмыкнул и рассказал, что в их городе (двадцать лет назад это был и наш город!) происходит, примерно, то же самое.

– Как же так, – возмутился я, – ты же должен помнить, что еще тридцать лет тому назад в городе начали внедрять систему управления и контроля за движением городского транспорта! Возвели рядом с Центральным стадион