Марина Левенштейн. Страницы памяти: «Дорогу осилит идущий»

Каждый год 19 февраля я задаю себе вопрос: жалею ли о том, что мы приехали в Израиль? И, к счастью, отвечаю: «Нет».

Я рада, что мы тогда решились на такой важный в жизни шаг, всё круто изменили, не испугались шагнуть в другой мир, приехать в страну с её особым менталитетом, сумели выстоять в сложных ситуациях, понять и полюбить эту землю, теперь уже свой израильский народ, сблизились с ним по духу. Потому что вместе с ним в течение почти 30 лет лет чувствовали и боль утрат, и страх за своих детей, и радость от маленьких и больших побед.

Удивительно было то, что наше «путешествие» из страны в страну оказалось каким-то чудесным, абсолютно непонятным до сих пор явлением в нашей жизни. Было такое ощущение, что нам постоянно кто-то помогает, проверяет нас на выносливость и целеустремленность. А порой и преподносит приятные сюрпризы. Помню, как мы стояли в очереди в посольство Израиля, которое тогда находилось на территории посольства Голландии. Холодрыга ужасная, мы продрогли и были страшно голодны. А когда вышли из стен посольства, держа в своих руках заветные документы, оказалось, что даже поужинать негде. И тут на наше счастье мы проходим мимо «Малого театра» и видим афишу с Элиной Быстрицкой. На дурочку спрашиваем билеты – и надо же, они имеются. Мы не только с удовольствием посмотрели спектакль с участием великолепной актрисы, но и согрелись и поужинали в буфете. Сколько раз я была в Москве, но попасть на спектакль с Быстрицкой не могла, а тут такой подарок…

А ситуация с получением долларов. Это было уже на последней стадии сборов. Вдруг узнали, что за валютой образовалась колоссальная очередь, получить её можно только по записи, и очередь эта растянулась аж на два месяца вперёд. Решили просто надеяться на чудо, муж поехал в Москву (валюта выдавалась в столице) в надежде на то, что сумеет там всё разузнать подробнее и предпринять что-то уже на месте. Оказалось, что тем, кто получил выездные документы, доллары выдаются без очереди. А очередь… это такая национальная игра. Главное, записаться и отмечаться.

Ну и конечно, самым большим чудом стал сам переезд.

17 января началась операция «Буря в пустыне». Жить в своей квартире мы уже не могли, пришлось двинуться через Москву на Кишинёв, где и решили остановиться до вылета в Израиль.


В стране вовсю уже процветал рэкет. Так, прибыв в Москву, мы почти два часа простояли в окружении трёх бугаёв, несмотря на то, что нас встречал человек, с которым заранее договорились о перевозке вещей на временное хранение в Москве, – но подойти к нам он боялся. И только когда была снята эта «охрана», мы буквально бегом загрузили вещи в его небольшую машину с прицепом.


Москва провожала нас морозом. В поезде мы уплетали пиццы, которые купили заранее в «Пицце-хат». Эти заведения, как и «Макдональды», только-только открылись в столице, народу в них было неимоверное количество. Мы с Игорем один раз всё же простояли такую очередь, замёрзли страшно, но были приятно удивлены обслугой и внутренним убранством заведения. К тому же, отогрелись и впервые вкусили неведомую итальянскую еду.

Сейчас, конечно, в каждом «уважающем» себя городе Израиля купить пиццу не составляет труда. Дети её очень любят, да и взрослые уплетают с удовольствием. Но тогда для нас это было в новинку. Это был наш последний столичный ужин на русской земле. Потом узнав, что пиццу можно купить на вынос прямо с улицы, мы так и сделали.


Следующая остановка – Молдавия.

В Кишинёве нам пришлось пробыть несколько недель, пока на Востоке забрезжил мир, и нам сообщили, что можно добираться до Румынии, откуда будет самолёт до Израиля.

За это время мы утрясли все дела с таможней. Оказалось, что молдавская таможня с большим «пониманием» относилась к тому, что вещи принадлежали нам, а не являлись «достоянием народа». (Как потом прояснилось, они просто организовали государственно «узаконенную» взятку: и им нажива, и отъезжающим спокойный вывоз своих вещей.) И нам разрешили вывезти всё, хотя честно скажу, это был мизер по сравнению с тем, что можно было вывезти. Поэтому оценщица рекомендовала мне докупить ещё золотых украшений, не предполагая, что не у всех евреев много денег.


Наконец, наступил день, вернее, ночь нашего отъезда. Ночь – из опасений рэкета. Около двух часов за нами приехали две машины. В одну погрузили багаж, в другую – сели мы сами.

Машина долго петляла по ночному городу, заметала следы – опасались рэкетиров, наконец, прибыли к какому-то месту, напоминающему гараж. Нас высадили и поехали за новой партией отъезжающих евреев. Так через час в домике собралось несколько семей. Последней привезли экстравагантную женщину «золотого» возраста с двумя огромными псами.

Перед посадкой оказалось, что у нас слишком много багажа, и наши перевозчики отказались везти его, требуя, чтобы мы что-нибудь оставили. Я бросилась за помощью к начальнику перевозок. Но он отмахнулся, посоветовав обратиться к водителю автобуса. Тот сначала заартачился, но в это время подошли молодые мужчины с автоматами – наша охрана, и один из них, обратив внимание на мой расстроенный вид и узнав, что случилось, тихим голосом успокоил меня, пообещав всё погрузить, естественно, за доплату водителю.

Нас погрузили последними, хотя на станцию привезли первыми. Я доплатила за багаж всю оставшуюся у меня сумму – слава Богу, хватило! – и мы, трясясь от нервного напряжения, наконец, уселись на оставшиеся места в конце автобуса.

Товаркой по несчастью (правильнее всё же сказать – по неприятности) оказалась дама с собаками. Во-первых, у неё не было клеток для собак (можно подумать, что они вошли бы в наш автобус), во-вторых, шофёр и с неё хотел заполучить (и, разумеется, заполучил – судя по тому, что собаки с хозяйкой были погружены, правда, на заднее сидение автобуса).

Путь на Румынию был открыт. Через несколько часов, когда начало светать, мы подъехали к границе. Пока проверяли автобус, нам было предложено привести себя в порядок (одна кабинка – для женщин, другая – для мужчин). Затем всех вывели в зал проверок, а вещи пустили через транспортёр.

Вот здесь нам снова «повезло»: мы, единственные из всех в нашем автобусе, подверглись тщательному досмотру. Можно теряться в догадках, почему именно нас заподозрили в перевозке какого-то особого груза. Может, виноваты были наши шубы – ведь мы выезжали из России при минус 30 градусах, по дороге, естественно, не переодевались, чтобы не распаковывать багаж; может, моя шапочка с красивым украшением на лбу, привлекающая особое внимание; или огромное количество бижутерии и шкатулочек, в которых подозрительный таможенник учуял подвох: а вдруг там спрятаны бриллианты. Очень скоро его стали злить и мои ответы, и нервное поведение моего мужа, у которого нашли в кармане верёвку – явный террорист. Откуда было знать таможеннику, что вес наших сумок был так велик, что эти верёвки он припас на случай, если порвутся ручки. А муж нервничал, потому что закупленные в Кишинёве по рекомендации бывалых людей бутылки с водкой, так тщательно уложенные в портфель (тоже мне конспираторы!) – были тем же таможенником пропущены ранее с нашим сыном, прилежным учеником. Но этот блюститель порядка даже не удосужился посмотреть, что же в портфеле.

Когда мы, наконец, были освобождены и проходили через последнюю вертушку, я услышала вслед слова таможенника, обращённые к своим коллегам:

– Жаль, прошли те времена, а то бы я раздел эту дамочку.

В автобусе все были обеспокоены нашим долгим отсутствием и встретили нас радостными возгласами: беда объединяет.

Границу Румынии пересекли благополучно. Руководитель нашего «круиза» предложил заплатить с каждого взрослого по 30 долларов, а в благодарность – никаких дополнительных проверок. Все с радостью согласились. И через пять минут после прохода двух румынских солдат наш автобус пересёк границу и покатил по разбитой круговой дороге, так как в это время прямая дорога на Бухарест была перекрыта из-за волнений в столице. Румыния была объята брожениями: сменялась власть Чаушеску.

Пятнадцать часов мы тряслись в холодном автобусе: водитель переключил тепло на свою кабину. Перед нами были далеко не весёлые пейзажи. За всё время пути не довелось нигде остановиться на отдых, разве что иногда водитель останавливал свою колымагу прямо в поле и – напра-нале – мужчины – туда, женщины – сюда... быстро... и снова в путь.

К вечеру мы, наконец, прибыли в Бухарест, в гостиницу, где нас ожидали приличные номера и дикий колотун – гостиница не отапливалась. Перекусив запасённой молдавской провизией (ужин не предусматривался), мы легли, не раздеваясь, накрывшись нашими каракулевыми шубами. Моя бедная мама была совсем слаба после этого пятнадцатичасового переезда и перенесённого воспаления лёгких (она заболела накануне нашего отъезда из Самары, и я даже делала ей уколы во время пребывания в Москве). Мы прижались друг к другу и, согревшись, уснули.

Муж и сын спали в другом номере. Причём мужу предстояло дежурство, которое «путешественники» вынуждены были организовать в вестибюле гостиницы, чтобы не растаскивать весь багаж по номерам.

Утром мы спустились в ресторан на завтрак. Народу было полно, в гостинице собралось много людей, уже неделю ожидавших рейса на Израиль. Вдруг вошли представители Сохнута и объявили, что сегодня будет первый самолёт на Израиль. Началось просто дикое ликование. Оказывается, нам, прибывшим за сутки до вылета, крупно повезло, учитывая, в каких условиях жили обитатели гостиницы.

В аэропорту все с волнением ждали, когда объявят посадку. Ко мне подошёл очень интересный молодой человек и стал расспрашивать, откуда мы едем, в свою очередь, расписывая красоты Израиля. Затем он предложил мне выпить чашечку кофе – разумеется, за его счёт. Я была рада воспользоваться его доброжелательностью и подкрепиться на дорожку, а также напоить своего сына. Но не успела подсесть к столику, как ко мне подлетел человек в штатском и тихо спросил, что я здесь делаю?

Ужасно растерявшись, я пробормотала, что хочу попить кофе, но в этот момент он увидел моего сына, тоже присаживающегося к столику, и на его лице отобразилась маска ужаса. Он потребовал быстро допивать кофе и уходить отсюда.

Обжигаясь, я допила кофе и, не дождавшись, когда мой сын доест пирожное, выскочила с ним из бара под странные взгляды присутствовавших там посетителей. В холле нас уже ждали два человека с одним вопросом: «Откуда у меня доллары пить кофе?» Я боялась подвести молодого кавалера и не знала, как ответить. Но тот сам подошёл к нам и признался в своём добром намерении. Они тут же отвели его в сторону и что-то долго говорили. Когда он возвратился, нам всё стало понятно. Это были люди из госбезопасности Израиля. Поскольку ещё шла война в Персидском заливе, они обеспечивали безопасность израильтян и предотвращали террористические акты. Со стороны молодого человека, прожившего уже не один год в Израиле и знавшего, что такое арабский террор, это было недопустимое легкомыслие. Что ж, простим ему этот поступок, в котором я лично увидела только жест доброй воли, и, конечно, поблагодарим израильские бдительные органы, хотя всё это можно было сделать как-то мягче, не пугая ещё не прибывшую на историческую родину новую репатриантку.


Через последнюю границу Европы мы прошли совсем спокойно: учтя опыт предыдущих проверок, муж сам взял на себя трюк с водкой, тем самым обеспечив нам зелёный коридор.


Полёт прошёл на удивление легко. И вот под нами синее море, а затем показалась зелёная полоска земли, всё ближе, ближе... Прозвучал призыв пристегнуть ремни... Шасси коснулось беговой дорожки, и зазвучал Гимн Израиля... И тут произошло что-то странное: гром рукоплесканий заполнил салон самолёта. Это была благодарность лётчикам, не побоявшимся в такой трудный час совершить перелёт из Европы в Израиль. Это было приветствие стране, которая в такой момент не оставила своих детей на чужбине, а предпочла принять их в первые же возможные часы.


62 просмотра1 комментарий

Недавние посты

Смотреть все

Эх девочка! Вечно хочешь, как не бывает И считаешь - жизнь не игра. Нет игра дорогая! Игра! А иначе она убивает, И не ждёт, когда просто пора…

В одно из августовских дежурств, когда в перерыве между вызовами нам удалось задремать, я был разбужен бухтением Сипатого в коридоре за стеной. Воспроизведу услышанное, заменяя пиканьем трёхэтажные на