Макаревич

Что ж, гений, может быть и гений…

С подобных мнений взятки гладки,

Для моего же поколенья -

Обычный бард, каких десятки.

На долю смысла долю чувства,

Всё испеки в округлой форме,

И вот уже ты жрец искусства,

Законный житель выси горней.

Как говорится – на безрыбье,

Но дело, собственно, не в этом,

А в том, что уж давно не гибнут

За убеждения поэты.

Быть может, времена другие,

А может, изменилась мода,

Но, милые, когда Вергилий

Стал посвящать начальству оды?

Когда прижало бедолагу

И унесло в места глухие,

То, моментально на бумагу

Пролились гимны деспотии.

И понеслись его посланья,

И полетели его оды,

К виновнику его изгнанья,

Лишившему его свободы.

Не станем осуждать поэта,

Что дух его не из металла,

В немолодые, в общем, лета

Не каждый выдержит опалу.

Здесь инцидент другого рода –

Бард сыт, обласкан, вхож, приближен,

Признаньем знати и народа

Не обделён и не обижен.

ТВ, концерты, шоу, встречи,

Нырянья, варка и готовка,

Остроты, спичи, тосты, речи,

Великосветская тусовка.

Материально обеспечен,

Как говорится – упакован,

Один лишь минус мы отметим -

От неудач не застрахован.

Всё может завтра измениться,

Не позовут, наложат вето

На имя – и бледнеют лица,

Когда-то бунтарей - поэтов.

Адепты осторожной фронды,

Пока они малоизвестны,

Глядят презрительно и гордо,

И излагают интересно.

Что им терять – большие цели

Их манят и толкают в спину,

Когда ж достигнут их – потери

Уничтожают в них мужчину.

Короче, покажи собаке

Лишь кончик плети, если бита

Она была - побоев знаки

Не скоро будут ей забыты.

А дело, в принципе, простое:

В местах, где двоедушье норма,

Твои душевные устои -

Просто площадка для прокорма.

Трудом, талантом, местом, часом

Забив богатую делянку,

Став собственным иконостасом,

Бард не торопится под танки.

Всё это, братцы, наносное –

Петляет мысль витиевато,

И низвергаются устои,

Фундаментальные когда-то.

И у богатого корыта

Они стареют элегантно,

Поэты, ставшие элитой,

Предавшие свои таланты.