top of page

Любовь Хазан. Интервью с Евгением Евтушенко

«БУЛЬВАР ГОРДОНА», № 38 (334) 2011, СЕНТЯБРЬ

19 СЕНТЯБРЯ, 2011


Никто не забыт?

Евгений ЕВТУШЕНКО: «Я планировал приехать из Америки и поклониться памяти жертв Бабьего Яра, хотя никто меня не позвал. Теперь же, когда не приглашают даже музыку Шостаковича, считаю, что мой приезд был бы полной бестактностью»


ЛЮБОВЬ ХАЗАН. «БУЛЬВАР ГОРДОНА» 21 СЕНТЯБРЯ, 2011 21:00

70 лет назад, в восемь часов утра 29 сентября 1941 года, к Бабьему Яру двинулся нескончаемый людской поток, среди которого были в основном женщины, дети и старики. Они не знали, что их ждет мучительная и унизительная гибель, после которой их телами забросают дно оврагов


Целых 20 лет после войны память об этой трагедии хоронили на дне тех же оврагов. Их упорно засыпали мусором, заливали пульпой с кирпичного завода. Но пепел жертв стучал в сердца живых. В те глухие годы, когда еще не было даже узкой тропинки к братской могиле Бабьего Яра и милиция еще не разгоняла тех немногих киевлян, которые несли осенние цветы к его склонам, стихотворение Евгения Евтушенко «Бабий Яр» прозвучало набатом. 50 лет назад Евгений Евтушенко прорвал заговор молчания вокруг Бабьего Яра. На его стихи Дмитрий Шостакович написал 13-ю симфонию. Но на торжественных мероприятиях в Киеве не будет звучать музыка великого композитора. Не приглашен и Евгений Евтушенко. У кого-то опять проблемы с памятью?

«Я СКАЗАЛ: «ТОЛЯ, ТЫ ДОЛЖЕН НАПИСАТЬ О БАБЬЕМ ЯРЕ КНИГУ». ОН ОТВЕТИЛ: «НО КТО ЖЕ ЭТО НАПЕЧАТАЕТ?»

- Евгений Александрович, как вы узнали о том, что случилось в Бабьем Яру? Вы ведь не киевлянин, а сибиряк, и, насколько известно, никто из ваших родных и знакомых не погиб в этом страшном месте. Мне рассказывали, что в какой-то газете в первые дни после освобождения Киева был очерк о трагедии Бабьего Яра, но потом на эту тему наложили запрет. Еще немного, и, перефразируя ваше стихотворение, над Бабьим Яром никогда и не было бы памятника.

- О Бабьем Яре я узнал не из газеты, а из стихов. Я был очень любопытным мальчиком, и в 44-м-45-м годах прочитал стихи двух поэтов об этой трагедии. Первый из них - Илья Эренбург...

- «Задуйте свет. Спустите флаги. Мы к вам пришли. Не мы - овраги».

Потрясает его прозорливость - в 1961 году пульпа, залитая в овраги, прорвала дамбу и хлынула на Куреневку, унеся много жизней. Овраги «пришли».

Стихотворение Эренбурга вы включили в свою «Антологию русской поэзии»...

- Совершенно верно. Кроме того, было стихотворение, я бы даже сказал не в обиду Эренбургу, может быть, и посильнее эмоционально - Льва Озерова. С таким замечательным началом:

Я пришел к тебе, Бабий Яр, Значит, возраст у горя есть. Значит, я немыслимо стар. На столетья считать - не счесть.

Стихи Озерова и Эренбурга я знал наизусть. Но на этом заканчивались все мои сведения о том событии.

Через много лет я узнал, что было еще одно стихотворение о Бабьем Яре. Его автор - Ольга Анстей. Вместе с поэтом Иваном Елагиным до 1943 года они жили в оккупированном Киеве. Потом вместе перешли в американскую зону оккупации в Германии, попали в лагерь для перемещенных лиц, в конце концов осели в США. Иван Елагин стал одним из лучших поэтов эмиграции, созвучным нашему поколению 60-х. Хотел вернуться на Родину, но не получилось.

Стихи Ивана Елагина и Ольги Анстей я включил в антологию «Строфы века». В ее поэме «Кирилловские яры» есть такие строки:

Чаша последняя. Те же места, Где ликовала дремотно природа, Странному и роковому народу Стали Голгофой, подножьем креста.

- А вот ваше: «Над Бабьим Яром памятников нет. Крутой обрыв, как грубое надгробье...». По всему видно, что вы писали под впечатлением не чужого прочитанного, а собственного увиденного. Кто указал вам туда путь?

- Анатолий Кузнецов. Студентом Литинститута я был на практике в Каховке, где в конце 50-х шло строительство Каховской ГЭС. В местной многотиражке познакомился с молодым журналистом Анатолием Кузнецовым. Как-то разговорились, и он рассказал мне о Бабьем Яре, а знал он много, потому что жил неподалеку, на Куреневке, и был свидетелем того, как через 10 дней после захвата Киева людей вели на смерть. Анатолий был тогда подростком лет 12-ти и все хорошо запомнил. Его рассказ потряс меня.

Кстати, там, в Каховке, с нами были два известных украинских поэта из Одессы... Не хочу называть их фамилии...

- Почему?

- Потому что, надеюсь, то, что расскажу, будет горько читать их детям и внукам. Я с этими писателями жил в Каховке в одной гостинице. И вот мы вместе зашли в многотиражку, и при мне, не стесняясь, они заставили редактора газеты проверить личное дело Анатолия Кузнецова на предмет его еврейских корней.

Оказалось, что Кузнецов написал в автобиографии, что был в Бабьем Яру. «Подозрительно, что он там был», - сказали оба известных поэта.