top of page

Любовь Знаковская. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ – ДЕНЬ ПОСЛЕДНИЙ


Рассказ

– Ку-ку, Люська, а ку-ку! Ищи меня! – доносилось снизу, с огородных грядок, где росли фасоль и горошек.

– И-и-ду-у и-ис-ка-ать! – на бегу отвечала малышка, слетая вприпрыжку по узкой крутой тропке к огороду от низенькой хатки, в которой жила её тётушка Белла с мужем и двумя сыновьями.

Это младший из них, Эльчик, прятался сейчас в кустах гороха, заодно набивая карманы сладкими молоденькими стручками. Обычно его строгая мамаша не разрешала своим мальчишкам Шурику и Эльчику срывать раньше времени тонкое прозрачное лакомство: пусть хоть горошины вызреют! Но когда в гости приходила её маленькая племянница, да не приходила, а вплывала на плечах высокого своего отца, младшего брата хозяйки дома – все запреты снимались!

Вот и сегодня, в солнечное воскресное утро, родители Люськи вместе с дочкой пришли поздравить Эльчика: через неделю, двадцать девятого июня, парню стукнет пять лет!

– Первая пятилетка выполнена!– дядя Илья подбросил кверху смуглого, белозубого мальчугана, а тётя вручила ему подарок – костюм – «матроску», сшитый ею из тёмно-синей шерсти, с белыми полосками на воротнике, манжетах и на маленьком галстуке.

– Ты же знаешь, сестрёнка, что я на военных учениях… В следующее воскресенье не отпустят. Вот мы с Асей и Люсей к вам сегодня и нагрянули. Два часа назад я приехал из части на «хлебной» машине…

– Он и завтракать дома не стал: только в речке искупался, переоделся, дочь на плечи – и к тебе – смеясь, рассказывала его жена.

– Так к обеду надо же быть в части, на той же машине и отправлюсь!

– Ой, молодцы! Как же я вам рада! – звонко чмокала их Белла. – Вот только хозяина моего нет дома! Повёз спозаранку свои горшки-глечики по сёлам продавать: на рынке нынче гончаров много. И когда он домой вернётся – Бог весть… Но мы его ждать будем прямо за накрытым столом!

Отец мальчиков, Натан, был искусным гончаром. Его изделия пользовались большим спросом, особенно в деревне, куда городские товары – чугунки да кастрюли – доходили с большим трудом. А глиняные горшки и кувшины всегда были под рукой. В крайнем случае можно было забежать в гончарню и там же купить у артельщиков взамен разбитого – новый горшок. Но Натан был уже признанным мастером: его изделия ещё и украшали небогатые украинские и еврейские жилища. На полках у тётушки красовались макитры, полумиски, глечики, куманцы и кухлики, поблёскивая на солнце разными оттенками полива и обжига – от золотисто-коричневого до изумрудно-зелёного…

– Ну, что, детвора, где будем завтракать – в хате или под яблоней? – хитро прищурился Люськин отец, заранее зная ответ.

– Под яблоней! Под яблоней! – закричали малыши, прыгая друг перед другом на одной ножке.

А Шурик, старший, уже нёс с огорода в одной руке охапку чубатой молодой редиски, в другой – длинные перья зелёного лука. Эльчик, пыхтя и переваливаясь, тянул в палисадник под яблоню скамейки. Стол там был вкопан, и его покрывала вышитой заштопанной скатёркой улыбчивая Люсина мама Ася, напевая любимую «Еврейскую, комсомольскую»:

У рыбалки, у реки

Тянут сети рыбаки,

Тянут сети, напевая

И не ведая тоски…

– Хозяюшка ты моя! – тихо и ласково вдруг проговорил её муж. – Как же я по тебе соскучился!..

Он стоял, прислонившись плечом к свежепобеленной стене дома, и не сводил с жены влюблённых глаз. В белом льняном платье, вышитом украинским орнаментом по подолу, у горловины и на пышных коротких рукавах, черноволосая Ася в свои двадцать семь была такой же красивой и счастливой, как и пять лет назад на их свадьбе. Хоть не было у них до сих пор своего угла и жили они «в приймах» у его средней сестры, всем они казались молодожёнами…

Вот его Асенька быстро и ловко покрошила в глиняный полумисок вымытую редиску и перебранные пёрышки ярко-зелёного лука, посолила их крупной серой солью и полила свежей, только что снятой с глечика сметаной. Рядом Шурка послушно складывал на блюдо молоденькие пупырчатые огурчики вместе с веточками душистого укропа. А хозяйка уже несла большую сковороду с шкворчащей оранжевой яичницей и телячьими кишечками, начинёнными гречневой кашей и гусиными выжарками. Когда же в центре стола появился глубокий полумисок, полный первой, молоденькой отварной «бульбочки», посыпанной петрушкой и чесночком, все подхватили Асину песенку:

Больше дела – меньше слов,

Вот каков у нас улов…

– Ох и праздник у нас сегодня! Везёт братану – два раза день рождения ему отметят! – завистливо протянул девятилетний Шурик.

Все засмеялись.

– А мне скоро четыре! – хвастливо заявила Люська.

– Вот малявка! – презрительно усмехнулся именинник и показал свои пальчики. – Вот пять – это я! А вот четыре – это ты!.. И не скоро тебе четыре – почти зимой! Видишь, какая ты малявка! – он прижал большой палец к пухлой ладошке.

– А это что такое? – вступился за «малявку» старший брат, указывая на бугорки на ладошках у Эльчика рядом с мизинцами. – Разве это пять?..

– Ма-ам! Шурка опять дразнится! – Эльчик уткнулся в материн подол, готовясь зареветь: он не любил, когда ему напоминали, что он родилсяс шестью пальчиками, которые сразу в роддоме и «оттяпали». Остались на память одни бугорки…

– Ну, вот! Я думал, ты уже большой – пять лет всё-таки! А ты ревёшь? – дядя вытер племяннику нос и усадил к себе на колени.