Лидия Заяц - (1921 - 2019)


Биография:

Родилась в Днепропетровске. По профессии врач и литератор.

Закончила Днепропетровский медицинский институт и литературный институт имени А.М. Горького. Публиковалась с 1941 года в газетах и журналах Украины, России, Сибири и Кавказа. Участник Великой

Отечественной войны. Пошла добровольцем в госпиталь после третьего курса медицинского института. Ещё четверть века проработала в военном госпитале, уже после окончания мединститута.

Закончила и Литературный институт им. А.М. Горького (класс Льва Кассиля). Еще до войны Лидия занималась в литературной студии для подростков, которую вел Корней Иванович Чуковский, он ей и дал литературную путевку в жизнь. Но путь был долгий и непростой. Война, работа в военном госпитале. "Я помню, как в наш военно-полевой госпиталь привозили ночью по пять эшелонов раненых из Севастополя. Это был какой-то кромешный ад."

В Израиле с 1994 года. Публиковалась в газетах, альманахах и журналах Израиля. Издала 3 книжки для детей и 3 для взрослых, из них 2 в Израиле.

Член союза русскоязычных писателей Израиля.

За вклад в литературу о Второй Мировой войне удостоилась звания "Лауреат премии имени Виктора Некрасова".

Жила Гиватаеме.

* * *

Всё в этой жизни суетно и зыбко,

Но если, как спасительная нить,

Кому-нибудь нужна моя улыбка,

То это тоже повод, чтобы жить.

* * *

Я отдала и ненависти дань,

И дань любви, и дань многотерпенью,

А что осталось? – призрачная грань

Меж гибелью и недоразумением.

Удушье чую от засилья слов:

«Не надо всуе вспоминать о Боге», -

Когда, как зрелый плод, упасть готов

Весь род людской нечистому под ноги.

Быть может, богохульствую я зря

И уповать на Бога всё - же надо,

Но жить, негодованием горя,

И требовать за праведность награду?!

Не лучше ли самим судить себя

Таким судом, каким других мы судим

И помнить, негодуя и любя,

Что люди мы, и рядом с нами – люди?!

И если это знание придёт

И общие усилья не напрасны, –

Быть может самый лютый зверь поймёт,

Что зверем будь, а лютым быть опасно.

Котелок

Живем солидно: есть набор кастрюль - Лазурные от мала до велика. Стоят на полке чинно, как патруль, Подставив грудь игриво солнца бликам. А среди них - солдатский котелок. Ему, как видно, здесь стоять неловко: Помят его видавший виды бок, Следы осколков, как татуировка. В огне боев он был с отцом всегда И вместе с ним прошел дорог немало. На нем, как орден, выжжена звезда, Под ней - отцовские инициалы. Когда отец принес его с войны, Он нам служил единственной посудой: В нем суп варили и пекли блины, Над ним дышали паром от простуды… Теперь у нас - обилие кастрюль, Нашествие сияющей лазури. И глядя в эту ясную лазурь, Не думаешь о мир потрясшей буре. Об этом помнит отслуживший срок Солдатский почерневший котелок.


Солдатам ЦАХАЛа

Цейлоны* расцвели в аллеях Тель-Авива

И мир сиренев стал, и город не узнать!

Соцветия плывут в безветрии ленивом,

Роняя на сердца покоя благодать.

А за углом – война. В огонь идут солдаты:

То наши сыновья и дочери идут.

И, словно осудив, молчание набата,

Цейлоны им во след неистово цветут.


*Цейлоны – народное название дерева якаранга.



Осень в Тель-Авиве.

А в Тель-Авиве осенью весна.

Нет – не красна, - зелёно-золотистая!

А небо – ярко-синее и чистое, -

Пронизанная солнцем глубина.

И от жары от летней очумевшие,

Пришли в себя деревья и цветы.

В садах, в лесах приободрились лешие,

Русалки в водах серебрят хвосты.

А куст алое – верный страж у дома,

Целитель наш и добрый наш сосед,

Колючей, ржавой проволоки комом,

Глядевший грустно летом нам вослед,

Зазеленел вдруг ярко и счастливо -

В колючках мягких, - сочный и густой, -

Чтоб любовались древние оливы

Его задорной, свежей красотой.


***

На малом пятачке ульпана

Для единенья собрались,

Послав своих детей, все страны.

Все страны! Только оглянись:

Нет, нет, не все здесь - иудеи;

Нет, нет, не все здесь – бедняки!

Ради единственной идеи

И всем наветам вопреки,

Сюда всё едут, едут люди

Из бедных и богатых стран

И этой лавы не остудит

Ни свой, ни пришлый великан.

Что за волшебная нирвана

Влечёт туристов и олим

На край земли обетованный

И в храм её – Ерусалим!


Чудаки

Они встречались в жизни изначально.

Встречаются нередко и сейчас.

Но их судьба, порой, необычайна.

Не то, что у умеренных, у нас.

Уверенных, незнаек и всезнаек,

По ветру распускающих хвосты,

Согласных не «завинчиванье гаек», -

Доверчивых, послушных и простых.

Но чудаки, - бедны или богаты, -

Они всегда к событиям чутки:

Когда война, - они идут в солдаты

Дозволенным отсрочкам вопреки.

В труде они жалуют подачки

Под лозунгом мифических побед.

И мне смешно, когда в толпе: «Чудачка»

С шипением бросают мне вослед.


***

Мои друзья последнего призыва,

Пока мы вместе, я ещё жива.

А вы в строю, и значит тоже живы

Пока светла от мыслей голова.


Мы выжили в безумия эпоху,

Но в завершенье нашего пути

Обязаны не дать словам заглохнуть

И правду до потомков донести.


Морская прогулка

Тронутые пламенем заката,

Пепельные волны за бортом.

Все спешат, торопятся куда-то,

Исчезая в сумраке густом.


Ещё светел над каймою алой

Гаснущий за морем небосклон.

Чайки крылья чёрные устало

Распластали над кострами волн.


Там – в салоне музыка и танцы.

Кто-то жадно ловит чей-то взгляд.

Пожилые, словно чужестранцы,

Внешне безразличные, сидят.


Я уже своё оттанцевала,

Но у сердца свой на это взгляд:

Музыку заслышав, бьётся шало,

Точно так, как двадцать лет газад.


Ноги, подгоняемые ветром,

Несмотря на возраст, рвутся в пляс,

Ни споткнуться не боясь при этом,

Ни устать, нисколько не боясь.


Нет, ещё своё не отплясала,-

Молодых оставлю позади!

Что ж вы, чайки, машете устало,

Ведь ещё дорога впереди?


Нам плывут приветливо навстречу

Бакенов весёлые огни, -

Подмигнут совсем по человечьи,

будто ближе нет тебе родни.


То надежды огоньки во мраке,

Людям указующие путь.

Здравствуй бакен, до свиданья бакен!

Может быть и я когда-нибудь

В памяти детей своих и внуков,

Отходивших после дел ко сну,

В час веселья или час разлуки

Из небытья ласково мигну.


Пусть в пути не гаснут эти вехи.

И пока они во тьме горят,

Языком надежды и утехи

Мёртвые с живыми говорят.


Однажды утром

Утро. В скверике по-домашнему уютно. Солнышко ещё не жаркое, ласковое. Деревья отбрасывают на землю узорные тени. Посетители - главным образом, - "ходоки за здоровьем" и владельцы собак со своими питомцами. Детишек, - подлинных хозяев этих мест, - ещё нет. Скоро появятся: с нянями и бабушками, в колясках и без. Оживут песочницы, качели, крутые горки; заполонится пространство смехом, криками, весёлыми и капризными, зарябит в глазах от многоцветья детских игрушек и одежд. А пока - тихо. На свежей зелени газона расположились три кошки. Греются на солнышке. Две из них, - серые, в тёмную полоску, - дремлют рядышком, а третья, разлёгшись несколько поодаль, тщательно вылизывает язычком и без того чистую, белую, с оранжевыми и коричневыми фестонами, шёрстку.

Кошки были сыты и довольны жизнью: позаботились окрестные жители.

Это довольство, которое исходило от всего окружающего, дарило покой и радость, и опрометчивое чувство беспечности, которое не могло быть долгим. Вдруг заливистый лай ворвался в тишину скверика. Рыжая, с шелковистой шерсткой собачонка, размером с кошку, с острыми торчащими ушками и пушистым хвостиком, азартно поблёскивая бусинками глаз, бежит за кем-то и, захлёбываясь, лает. Сначала я не поняла, в чём дело: из зарослей медленно выдвигается нечто огромное, призрачно-белое, пятнистое, трусит неторопливо впереди собачки, нимало не реагируя на её истерический лай. Надеваю очки и - о, Боже! Громадный дог, белый, с чёрными пятнами по всему телу, что в тени деревьев создавало иллюзию призрака, словно плыл над газонами, неспешно перебирая своими длинными, стройными ногами. Я посмотрела на кошек. Те, что спали, проснулись, но с места не сдвинулись. А красавица, которая прихорашивалась, заслышав лай, мгновенно повернула голову в сторону назревающего скандала. Убедившись в полной своей безопасности, приняла прежнюю, удобную позу и с удовольствием продолжала прерванное занятие.

Собачка на мгновение присела. В своей короткой жизни малявка, вероятно, впервые увидела столь странное существо и сначала растерялась. Но тут - же, сообразив, что её собачье достоинство не может терпеть на своей территории чужого, какой бы он ни был большой и страшный, с новой силой бросилась вслед пришельцу. "Ай, моська!", - подумалось.

А дог неторопливо продолжал свой путь, и, не обращая внимания на несущийся из-под ног лай, спокойной трусцой бежал, направляясь к выходу, где его ждала молодая хозяйка. Расстояние между собаками увеличивалось: не могли маленькие быстрые ножки пёсика угнаться за длинным спокойным шагом пришельца.

Собачонка, замедлив бег, остановилась. Убедившись, что незваный гость уходит, она с радостным победительным лаем побежала к людям и кошкам, которые стали свидетелями её торжества. Она уселась перед ними, гордо подняв головку и, сияя бусинками глаз, как бы говорила: "Посмотрите на меня: я - такая маленькая, а, всё-таки, прогнала чужого из нашего скверика"!..

…Такая жизнь. Событие - не ново. Как тут не вспомнить дедушку Крылова?


НОКТЮРН

Кроссворды окон светятся в ночи

Тая загадку человечьих судеб.

А звёзды смотрят строго, словно судьи.

А ночь, как заговорщица, молчит.

В созвездьях окон и твоё окно,

Моя надежда и моя загадка.

О, если бы ты знала, как давно

Сюда хожу я, чтоб взглянуть украдкой

На этот дом, в котором ты живёшь

Своей, отдельной от моей, судьбою;

Где даже воздух освящён тобою

И где меня, конечно, ты не ждёшь.

За клеткой клетку гасит окна ночь.

Светлы лишь строчки лестничных пролётов.

Она для нас свои раскрыла ноты,

Чтоб нам с тобой, медлительным, помочь.

Ты вслушайся в её нестройный хор:

Там сердца моего услышишь звуки

И, протянув доверчивые руки,

Поймёшь его тревожный разговор.

Но ты – глуха. Мне снова суждено

Чужой кроссворд разгадывать сквозь ветки.

А мне бы в нём одну заполнить клетку,

Одну лишь клетку – где твоё окно.


ВОЕННЫЕ КЛАДБИЩА В ИЗРАИЛЕ.

Посвящается солдату Михаилу Ляльмиеву,

погибшему в войне в 1979 году за независимость Израиля.


Плечом к плечу на ложе каменном:

В могилах, выстроенных в ряд,

Плющом накрыты, словно знаменем,

Солдаты юные лежат.

У этих девушек и юношей

При жизни дел- невпроворот:

Любить, рожать, радеть о будущем,

Хранить свой дом, крепить свой род.

Но им судьба другое прочила-

Наитягчайшее свершить:

Изгнать врага из дома отчего

И смерть собой остановить…

Хожу, брожу между могилами,

Над каждым именем склонясь.

У них с другими, сердцу милыми

Своя, невидимая связь:

Там – Саши, Вани, Маши, Цалики,

Здесь – Рон, Моше, Яэль, Андрей;

И там и здесь слезами налиты,

Сердца отцов и матерей.

Рукою теплый камень трогаю –

Погибших множатся ряды:

Здесь нет покоя, есть надгробия

И чувство острое беды.

СФИНКС

Иные, на Олимпе разместясь,

Нисходят к нам. Там скучно, вероятно.

О, эта исключительности власть!

Она одна реальна и приятна.

Таят безмолвье омуты зрачков

И цедятся слова едва сквозь зубы. -

Так смотрит сфинкс из глубины веков

На род людской, столь низменный и грубый.

О, мудрый сфинкс, являющий свой лик

Народам и парящим над веками!

Не забывай, что ты всего лишь – камень,

И оттого прекрасен и велик,

Что создан человечьими руками.


* * *

Когда в стихах нет личной боли

И личной радости в них нет,

Знать, то - поделка и не – боле,

А значит, автор - не поэт.


* * *

Нездешние пейзажи

Мне снятся по ночам.

Глухая ночь на страже,

Бревенчатый причал,

И степь предгрозовая,

И плеск речной волны;

И боль, ещё живая,

Приходит в эти сны.


* * *

У вдохновенья есть своя отвага

Но и отваги нет без вдохновенья.

Они едины, как эфес и шпага,-

Как древко с флагом. Но не устремленье,

А лишь поступок крепче всяких уз

Венчает этот тройственный союз.


ДВА ЦВЕТА

Белый цвет и чёрный цвет

Всюду ходят рядом –

Неразлучны. Только нет

Между ними ладу.

Белый гордо говорит:

- Я высок и светел,

Ты – ни ростом, ни на вид

Глазу не приметен.

Всё хоронишься в тени –

Хоть за хвост тебя тяни!

Отвечает чёрный цвет

Белому спокойно:

- В жизни нет иных примет, -

Всем внимай достойно.

Ты вот – рядышком со мной

Ходишь и не понял,

Что сверкаешь белизной

Лишь на чёрном фоне.

Без тебя не виден я, -

Потому мы и друзья.

Если нас перемешать,

Станет скучно людям:

Нас не смогут распознать –

Оба серы будем.

Быть друг с другом –

Наш удел.

Будь судьбе покорен:

Чем ты больше будешь бел,

Тем я больше – чёрен.


Стихи для детей.


Золотой кораблик

Золотой кораблик

По небу плывет,

Он скользит по глади

Темно-синих вод.

Должен он полсвета

За ночь обойти,

Бросить горстку света

Каждому в пути.

Маленький кораблик

Над пучиной вод

Никакая сила

С курса не собьет.

Даже если встанут

Облака грядой –

Будет плыть кораблик –

Месяц молодой!



Щенок Яшка

Яшка мчится, как ракета,

Уши реют на ветру,-

Жизнь – прекрасна! Радость эта

К нам приходит поутру.

Белой молнией сверкая,

Он летит навстречу дня,

Как песчинку, увлекая

Этим вихрем и меня!


«Помогли»

В доме сегодня варят варенье, -

Не абрикосы, а загляденье!

Мама купила их утром на рынке

Полную, с верхом,

большую корзинку.

Мама сказала:

«помой их, Танюша.

Те, что помягче,

можешь покушать,

те, что потвёрже, в ведро положи.

Кончишь работу, мне покажи.

В гости пришли Игорёк и Серёжа

И предложили:

«Мы тоже поможем».

Возле ведёрка уселись в кружок,

А между ними – собака Дружок.

Знать, и ему потрудиться охота!)-

И у ребят закипела работа:

Звякнет о донце оранжевый плод, -

Следом другой отправляется в рот...

Можно работу показывать маме!-

Мама вошла… и всплеснула руками:

Косточек сладких – гора на окне,

А абрикосов – в ведёрке, на дне…


Маленький дельфин

Жил когда-то в синем море Маленький Дельфин. Никогда он на просторе Не гулял один: Справа - папа, слева - мама, Посредине - он, Охраняемый упрямо Сразу с двух сторон. Как-то раз пришёл к ним в гости Старый друг Дельфин И сказал тихонько: "Бросьте, - Пусть плывёт один! Дайте вашему ребёнку Повидать простор". Это был для Дельфинёнка Важный разговор: Кувыркнулся над волною Маленький Дельфин И ушёл, мелькнув спиною, В глубину глубин. Мама бросилась за сыном, Но отец сказал: "Он вернётся. Он Дельфином Настоящим стал".

Яшка

Солнце шариком плывёт Всё цветёт кругом. Яшка бабушку ведёт Шагом и бегом. Натянулся поводок, Не прогнуть рукой. Эх, из бабушки ходок Видно, никакой! Детвора невдалеке Радостно визжит: - У щенка на поводке Бабушка бежит!

Просмотров: 12

Недавние посты

Смотреть все

Связаться с нами

Наша группа в Facebook

Задать вопрос и получить ответ!

Телефон: 054-5724843

SRPI2013@gmail.com

Израиль

© 2019-2020  СРПИ. Союз русскоязычных писателей Израиля. Создание сайтов PRmedia