• levrakhlis

Лев Рахлис «Роняет лес багряный свой убор»...


Говорят, читатель нынче пошёл не такой, каким был когда-то. Ранешный читатель

заглатывал, бывало, килограммовую книгу, как пирожок - в один присест. И

удовольствие от этого получал изрядное. Тому много свидетельств исторических

имеется.

Недавно, совсем случайно, а может быть, и неслучайно, Гоголя перечитывал.

Просто так, интересно всё же свои школьные годы попроведать.

Так вот. Даже чичиковский лакей Петрушка в свободное от лакейских обязанностей время почитывать любил. Ему нравилось не столько то, о чём читал он, «а больше самоё чтение, или, лучше сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз чёрт знает, что и значит».

Или, скажем, ещё один гоголевский персонаж – Манилов. Его хоть и не назовёшь

заядлым книгочеем, однако же, к образованию он испытывал самые возвышенные

чувства. Недаром же «в его кабинете всегда лежала какая-то книжка, заложенная

закладкою на четырнадцатой странице, которую он постоянно читал уже два года».

И хотя чтение, как известно, занятие не из лёгких, Русь завсегда своими читателями славилась. Случалось даже, первые места занимала по части прочитанного на душу населения.

Любители макулатурных изданий ночи напролёт, бывало, в очереди простаивали,

чтобы заветный томик какого-нибудь популярного писателя заполучить.


Нынешний же читатель, в особенности который в иммиграции, конечно, не такой выносливый.

До четырнадцатой страницы, ежели и дотянет, подобно Манилову, то сразу же

отдышка у него начинается, зевота наступает и в сон нестерпимо клонит.

Одним словом, как сказал бы классик, «роняет лес багряный свой убор». Редеют

ряды книгочеев, любителей русской изящной словесности. Хоть в Красную Книгу

заноси. А те, что уцелели на сегодняшний день, по большей части, увы, в

пенсионных домах обитают, и книжка хорошая для них - заместо капель сердечных и хлеба насущного.


Кстати, не только книга – газета тоже.

У нас их в городе несколько.

При всём различии есть у них и нечто общее – русский язык, «великий и могучий»,

тот самый, который Тургенева когда-то с ума сводил своей красотой и

правдивостью. Почитай он сегодня одну из этих газет, кто знает, что испытал бы

знаменитый писатель – впал бы, наверное, в неописуемое волнение, и борода его

седая сделалась бы от этого, пожалуй, ещё более седой, потому что русская речь в

русской печати на каждом третьем слове спотыкается об английские булыжники.

Оттого и прихрамывает на одну ногу.


Но дело, видимо, не в этом. Совсем не в этом.

Газета нынешняя, как и книга классическая, тоже по читателю плачет, иногда

навзрыд даже. Ибо он, читатель, среднего, скажем, возраста – фигура, как

выясняется, уходящая. Куда уходящая, вопрос особый. В компьютер уходящая, в

экраны ТэВэ уходящая, в предпринимательство уходящая, да мало ли куда.

И шествие это, похоже, неостановимо. Потому что денежки делать надо, бизнес

раскручивать надо. Америка ведь кругом, куда не погляди. Заглотит тебя, песчинку

убогую – и пикнуть не успеешь, ежели читать много будешь.


«Читать – оно хорошо, когда над головой не каплет, - заметил мне мимоходом один преуспевающий бизнесмен и добавил с улыбкой:

-А работать-то кто будет? Пушкин?

Словом, ситуация не очень-то забавная складывается.

Был некогда лес читателей, теперь только роща небольшая.

А завтра? Что будет завтра?


Роняет лес багряный свой убор,

Сребрит мороз увянувшее поле,

Проглянет день как будто поневоле

И скроется за край окружных гор...




11 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

А дела таковы, что закаты сменяют восходы, Стаи рвутся на юг и обратно - на Север - летят. Можно осень с весной Обручить, отменив переходы, Будет вечный полет - Если птицы того захотят. А дела таковы,