Из книги "Побег"...

Глава 1 Во груди душа словно ерзает, Сердце в ней горит, будто свечка. И в судьбе – как в ружье: то затвор заест, То в плечо отдаст, то – осечка. (В. Высоцкий) Саврасый лежал на шконке*, заложив руки за голову. Одна нога, в грубом зековском ботинке, лежала поверх одеяла, край которого, у самых ног, ниспадал до самого пола. Другая, согнутая в колене, упиралась в пол, поставив ступню на край свисавшего одеяла и отбивая такт известной одному ему мелодии... К ботинкам в зековской среде прилипло презрительное «коцы»*. Да так 7 прочно, что слово «ботинки» вызывало удивление собеседника… События последнего времени не давали Андрюхе, он же Саврасый, покоя... Насвистывая мотив любимой песенки «Доля воровская», он не раз и не два прокручивал в голове тот злополучный день, который стал для него не то что роковым, а началом отсчета его жития-бытия. Появилось время, длиной в месяц, когда он, с одной стороны, и нож – с другой, стали медленно, но уверенно двигаться навстречу друг другу... Неприятности у Андрюхи начались не вдруг. Начало их положила его любовь к азартным играм. Были выигрыши, были и проигрыши. Так было. Так есть. И так будет. Прошу быть снисходительным ко мне за неточность выражения «Так будет». Скорее всего, правильнее – «Так не будет»... Учитывая, что непогашенный, проигранный в карты долг, считается, на местном сленге фуфлом*. И карается очень строго... Жизнь проигравшегося вдрызг зависит от его «барина»-авторитета – того, кому всадили это самое «фуфло»... И если тот оказался на уровне вора в законе – нож станет мировым судьей. Он, по всей вероятности, стал маячить перед глазами Саврасого, когда он засыпал, и появляться, когда он просыпался, чтобы сказать «С добрым утром, мой друг!» Хочу небольшой абзац посвятить биографии – Андрюхи Саврасого, сделавшего первый шаг по тропе, ведущей на территорию, где клочок голубого небушка делится на небольшие металлические квадратики. Итак. В самом начале его «карьеры» зека, когда сердобольный судья отмерил ему год, который он должен был отбыть в ДТК – детской трудовой колонии, ему пришлось познать азбуку заключенного. И начал свои 8 «познания» он с карт. Там он узнал, что на местном сленге их кличут «стирами»... Раз он узнал их настоящее имя, то решил сделать следующий шаг – сесть напротив такого же зека, как сам. Испытать счастья. То бишь, поймать фортуну за хвост. Но капризная девица Фортуна ловко увернулась от цепких рук любителя острых ощущений, оставив ему на память долг чести, которым считался за решеткой картежный долг. На счастье или несчастье, в колонии местные несовершеннолетние паханы подняли бунт против администрации и их помощников – командиров отрядов и других активистов. Саврасый активно поддержал бунтующих. Были драки, ножи, кровь... Ввели спецназ на территорию, который мало в чем разбирался, зато идеально знал свою работу... Его профессионализм испытал на себе Андрюха... Пролежав два месяца в больнице, он благополучно покинул лечебные пенаты. Ответив на вопросы следователей по поводу его участия в погроме, побывал вместе с паханами в судебном заседании, которое длилось две недели, – на скамье-то оказались двенадцать человек «заводил», и он в том числе, – Саврасый получил десять лет за организацию беспорядков в местах лишении свободы, несмотря на то, что он никого не организовывал. Деточек организовали без него. Но орать – он орал. Причем, во всю силу своих молодых легких... Но, как бы то не было, на десять годочков Саврасый наорал...

10 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

И домик у моря и песок под ногами, Нас не радуют больше звёзды в небе ночами. Ни свежесть рассвета, ни шелест волны, Потеряли наверно, счастье где-то здесь мы. Саквояж уложили, чемодан унесли, Старый

Ждёт меня на пыльном чердаке Мой рюкзак, скучающий в тоске. Всё надеется ещё, что может с ним, Вот уедем и чего-то натворим….. И снегов слепота режет память ему, А луны седина точит серую тьму И в ка