Ефим Златкин. РЕВЕККА МОИСЕЕВНА


Память вдруг меня вернула в далекий 1964 год. Тогда из небольшого городишка Климовичи я приехал в Минск, чтобы учиться в полиграфическом училище номер 32 на отделении бытовой фотографии. В те годы я мечтал стать только фотожурналистом! Я им и стал, закончив даже факультет журналистики Белорусского университета. Но это будет значительно позже, а вначале мне нужно было сдать немало экзаменов. И один из них - фотохимия. Признаться, не любил запоминать разные формулы, заниматься практическими опытами.

А ещё больше невзлюбил нашу «химичку». Всё у неё было странным, начиная с имени: Ревекка Моисеевна. Голос - громкий, пронзительный. Сама - прямая, как натянутая пружина. Она ходила по классу, заполняя собой всё пространство.

Мои одногрупники, ребята и девчата из белорусской глубинки, посмеиваясь над ней «Ре-век-к-к-а Мои-се-ев-н-на», « Ре-ве-к-к-а-а Мои-се-ев-на»....

А «химичку» я не понимал! Не понимал и всё. В нашем городишке большинство евреев для благозвучия меняли свои имена и отчества. Ходили по улицам с втянутыми плечами, старались быть незаметными, разговаривали между собой вполголоса.

И вдруг, не Раиса Михайловна, а Ревекка Моисеевна и её пронзительный голос? Такая уверенная в себе! Совсем не стесняется своего имени и отчества? И совсем не такая, как другие?

Седые волосы, а за очками глаза, как у моей мамы - добрые и тёплые.

- Да ты не волнуйся! Выбирай билет, уверена, что знаешь материал, - говорила мне во время экзамена.

Конечно, я его сдал! На крепкую четвёрку.

Закончил училище, стал работать в журналистике и … забыл про Ревекку Моисеевну. А перед самым отъездом в Израиль приехал в Минск, чтобы проститься с городом своей юности. На месте чёрных обгоревших коробок - района бывшего еврейского гетто, были уже новые постройки. Молодежь резво выбегала из подъездов, мало зная, что творилось на этом месте полвека.

Да и я сам немного знал в то время. Знали единицы, но и они молчали. Мне захотелось

увезти с собой тайну минского гетто. Но кто расскажет?

И вдруг на одной из скамеек увидел знакомую фигуру седой женщины. Она неотрывно смотрела куда-то вдаль, словно стараясь рассмотреть что- то далёкое- далёкое.

- Ревекка Моисевна, дорогая, - склонился я перед ней, - как вы? Какое счастье, что вас встретил! Что вы здесь делаете?

- Прощаюсь со своими родными. Каждый день прихожу сюда и прощаюсь с ними, не знаю, доживу ли до утра. А вы кто?

- Ваш бывший ученик.

…Вечерело, осенние тени легли на город, а мы всё разговаривали и разговаривали. Ревекка Моисеевна послевоенные годы жила одна, из семьи никого не осталось в живых, все погибли в гетто, а жених - на фронте.

В тот вечер она мне рассказала про трагедию минского гетто, которая осталась с ней навсегда. Видимо, какую-то частичку этой трагедии, передала и мне? Может, поэтому у меня так много рассказов о гетто?

- Фима, ты не знаешь, почему я всегда так громко разговаривала? Думала, а вдруг рядом проходит кто-то из моих родных и услышит меня? Да видно, никто уже не услышит, да и мне пора к ним.

На минутку задержалась, я обнял сухонькую фигурку своей бывшей «химички».

- Почему у вас такое странное имя? - не выдержал я.

- Э-э, - засмеялась она, - советская власть тебе изрядно запудрила мозги. Дай Бог, в Израиле ты про многое узнаешь.

В Израиле я узнал, что Ревекка - одна из библейских праматерей! И имя это означает - «очаровательная», «пленительная».

Ревекка это точно знала. И она была не такой, как все…


32 просмотра0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

А дела таковы, что закаты сменяют восходы, Стаи рвутся на юг и обратно - на Север - летят. Можно осень с весной Обручить, отменив переходы, Будет вечный полет - Если птицы того захотят. А дела таковы,