ДЕСЯТНИК (ПО СОЛЖЕНИЦЫНУ)

Обновлено: 31 янв. 2021 г.

И падал снег на землю белым пухом,

И ветром утрамбовывался в наст,

А со штыка лопаты глухо ухал

На край траншеи глины мокрой пласт.


Траншеи не осилить в полный профиль –

И пайки слабые, и силы нет в руках, -

Крестьянин, офицер, студент-дистрофик,

Причем один военный - в сапогах.


А те вдвоём с парнишкой были в чунях,

В обувке из покрышек на тот свет,

Они месили глину, сердцем чуя,

Что им другой дороги просто нет.


К ним шёл десятник, споря с бригадиром,

Из грязи выдирая сапоги,

А ветер, снежным испещрён пунктиром,

Так дул, что напрочь выдувал мозги.


Все головы закинули в траншее,

Смотря на подходящих из-под век,

Прожектора светили еле-еле,

И падал им на лица белый снег.


Ефрем Поддуев свое дело знает,

На рейке метку отчеркнул ногтём,

"Пятнадцать сантиметров не хватает" –

Сказал и словно точку вбил гвоздём.


Они смотрели, как он рейкой мерял,

И загнанно дышали тяжело,

А кто-то с неба снег чистейший сеял

Так густо, что кругом все замело.


И офицер сказал, что был из бывших:

"Друг, сантиметры эти нам прости,

Не взять нам глины, мокрой и оплывшей,

Нет сил – ты души наши отпусти".


Ефрем в ответ на это усмехнулся:

"А я за вас, ребята, на скамью?

Копайте!” - и спиною повернулся,

И рейку на плечо забрал свою.


Мальчишка разлепил сухие губы

И прошептал, – да что он мог сказать, –

Но, услыхал десятник белозубый:

"И ты, десятник, будешь умирать".


Вновь головы закинули в траншее,

Смотря на уходящих из-под век,

Прожектора на вышках всё горели,

И падал им на лица белый снег.


Ефрем силён был и по грязи твердо

Ушёл – и вот в больнице умирал –

Чудовищною опухолью горло

Ему как будто кто-то пережал.


И в голове стреляло и ломило,

Огнём жгло и затылок, и висок,

А шею – и тянуло, и крутило

От правого плеча наискосок.


И вспомнил он тогда, как те стояли,

И тот малой сказал ему опять,

И вновь, и вновь слова его звучали:

"И ты, десятник, будешь умирать".


Ничем, ничем не может он закрыться,

Он хочет жить – и те хотели жить,

Он понял всё, он… он переродится,

Но, только чтобы как-нибудь, да быть.


Но, грозная болезнь в права вступила,

И нарастала, словно снежный ком,

И таяли – и плоть его, и сила,

И тело охватил жестокий лом.


Но, срок пришел и надо подниматься, И двигать из больницы на вокзал,

И непонятно мне, как не сломаться,

Когда ты под такой каток попал.


Ведь та страна, которой ты когда-то

Служил, как будто выгнала, как пса, Жестокого, но верного солдата

Из дома в близлежащие леса.


Мы, люди, щепки для своей державы,

В траншее все, кто даже наверху,

Раскаянье - стране моей отрава,

А славословье вечно на слуху.

8 просмотров0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все