top of page

Дверь.

– Что стоишь разинув рот? – обернулся один из рабочих.

– Да кто же дверь на глухую стену вешает? – удивлённо спросил я.

– Это уже не наше дело, – примирительно ответил другой. – Сказали, вот и делаем.

– Вы бы сначала хотя бы оштукатурили проём, – съязвил я. – Кирпичи скоро высыпятся.

Меня послали продолжить свой путь. Отойдя в сторонку, я не переставал удивляться людской глупости. Это же надо! На старый полуразрушенный кирпичный дом, в котором давно никто не живёт, на его глухую, едва ли не единственную целую стену вешают двери. Укрепили обсаду поверх стены. С боков обложили её кирпичом, обшили наличником. И поверх надели добротно сбитую деревянную дверь с внутренним замком. Ну точно дверь для входа в дом. Вот только когда она откроется, то кроме облезлой стены да разве что паука ещё на ней ничего и не увидишь. А дверь не простая, сделана со вкусом.

«В первую же ночь стащат», – усмехнулся я.

Себя, конечно, исключил сразу из этого процесса. Никогда вором не был. Хотя собственная дверь в моей квартире этой в подмётки не годилась. Сел я на полу-сломанную скамейку невдалеке. Благо торопиться после работы некуда. Наблюдаю за бедолагами, как они с замком мучаются. Что-то у них не совпадает. То откроют дверь, то закроют. И так, и этак. Ключ не желает дверь запирать. Да и неудобно им с одной стороны её отлаживать – стенка мешает.

Сижу. Посмеиваюсь. А они кряхтят, ругаются. Время-то идёт, а работа на финише застряла. Чувствую, надо помочь. Опыта житейского, видно, маловато у них. Подошёл. Смотрю. Не мешаю.

– Что смотришь? Помог бы, – обратились.

А я уже давно подметил проблемку. В выемке для замка что-то стопорит. Глянул, просунул мизинец и выковырял камешек величиной с горошинку. Вставил ключ в замочную скважину, провернул и закрыл дверь.

– Выручил, – сконфуженно улыбнулись мужики. – Запарились. Полдня дурью маемся, – оправдываются.

– Может, расскажете, что всё это значит? – спрашиваю их, кивая на дверь.

Старшой сразу отвернулся. Инструмент стал усердно собирать.

– Пошевеливайся, – сказал напарнику. И добавил:

– Заплатили хорошо. А на всё остальное наплевать. Если бы сказали сделать её на пятом этаже – сделали бы.

– Но в пять раз дороже, – пошутил другой.

Собрали инструмент и удалились из этого заброшенного переулка. Замечаю, что ключ от этих странных дверей в руке держу и им же затылок чешу. Бросился было вдогонку, да куда уж. Их и след давно простыл. Повертел ключ в руках. Не простой замок, видно. Особенный ключ, необычный. Головка величиной с монету. И надпись на ней: «Стучащему отворят». Странная надпись.

«Да, Василий. Нарочно такого не придумаешь», – говорю себе.

Покачал головой, сунул ключ в карман (не выбрасывать же) и пошёл своей дорогой, не переставая удивляться всей этой истории.


***


В общем-то я попал сюда случайно. Решил сократить путь к трамвайной остановке. Привычную дорогу перерыли – трубу прорвало. Неделю ремонтируют, толку никакого. Трое стоят, а один работает. Одна лопата на четверых. Грязь кругом, песок, камни. А тут ещё дождь прошёл. Не дорога, а полоса с препятствиями. Решил поискать обходной путь. Вот уже целую неделю прохожу мимо этого разбитого дома из красного кирпича с глухой стеной и дверью на ней. И каждый раз удивляюсь, что её ещё не украли. Правда, признаюсь, кроме себя на этом пути никого не встречал. Место захолустное. Рядом овраг заросший. Нормальный человек сюда не пойдёт. Ну разве что только я. Да и делать тут нечего. Даже если кто и сунется, подумает, тупик. Узенький проход у этой стены, заросший сиреневым кустом, не сразу и заметишь. А полусгнившая лавка на пути напомнит заброшенный уголок кладбища. Хожу каждый день этой дикой тропою мимо странной двери. Привык к ней. Даже замечать перестал. Утром на работу. Вечером с работы. Всё одно и то же. Иногда сяду на лавку в углу пятачка под сиренью. Посижу вдали от шумной улицы. Хорошо, уютно и тихо. А что ещё человеку надо? Дверь на стене напротив – словно вход в тихую обитель. Фантазируй себе, что там, за ней, сколько душе угодно. Но вот однажды...

***


Задержался я как-то на работе: товар привезли поздно. На улице не оставишь. Начальник сунул мне в карман десятку за сверхурочную работу и ушёл. Поднапрягся я. Таскаю ящики на склад. Сил уже нет. К полуночи еле справился. Вышел на улицу. Общественный транспорт давно в парке отсыпается.

А на такси поехать жаба давит. Пахал как папа Карло, чтобы на такси домой ехать? Нет уж. Пошёл пешком. А вот и овраг. Тропинка. Ночь тёмная. Скажу по правде, впервые в такое время здесь прохожу. Но ведь не баба я. Мужик! Да и дорога знакомая. Иду, значит, быстрым шагом. Сожалею, что не курю, и спичек поэтому нет. А вот и дверь сбоку. Прошёл мимо. Непривычно как-то осознавать в такую пору, что дверь глухая, как эта ночь. Оглянулся на неё уже при выходе из переулка и... остолбенел.

Среди ночи из-под этой ненормальной двери пробивалась узкая полоска света, подсвечивая тропу, по которой я только что прошёл. И как это я её не заметил? У вас никогда волосы дыбом не стояли? Повезло. А мне вот нет. Мои редкие пряди волос прямо наэлектризовались, словно их магнитом потянуло вверх. Ну а ноги? Вас ноги всегда слушались? Мои просто отказали. Сердце как бабахнет в груди! Руками придавил его, чтобы стук не услышали за дверью и не выскочили мне навстречу какие-нибудь... Ну, в общем, вы меня понимаете. Полный крах моему здравому смыслу. А тут ещё вспомнил, как назло, загадочное молчание плотников. Совсем плохо стало. По моему глубокому убеждению, самый страшный враг человека – это его любопытство. Оно превыше инстинкта самосохранения. Мои ноги без моего желания, можно прямо сказать, вопреки моим мольбам о бегстве направили меня к этой злополучной двери. Я кричу немым от страха голосом: «Назад! Деру давайте!»

Бесполезно. Крадутся они тихонько к объекту своего любопытства и моё тело несут. Ужас и только! А рука правая, которая, если верить учёным, почти всем правым полушарием мозга управляет, лезет в карман. Достаёт ключ с надписью и осторожно замок открывает. А продажная левая ей помогает. Я сдался. Ну ничего поделать уже не могу. В проём голову просовываю потихонечку... Обалдеть!


***

Да это же дом моего детства! Смотрю и глазам своим не верю. Тот же угловой сервант, зеркало с тумбочкой. Диван напротив двери. Слева печь. Посередине стол круглый. А над ним – большой красный абажур с кисточками. У меня прямо челюсть отвисла. Два окна на уровне земли смотрят на маленький двор, где кроме туалета и сарая стоит электрический столб. А за забором слева – соседская яблоня. Даже пару яблок на её ветвях висит. Перешагнул я через порог и чувствую, как до боли знакомый запах сырых стен ворвался в мои лёгкие.

Мой старый полуподвальный дом. Даже приёмник марки «Минск Р-7» на патефонной тумбочке зелёным глазом мне подмигивает. Стою ошалевший, озираюсь по сторонам. Ничего понять не могу.

Вдруг вижу... Вот это да! Вместо туфель сорок второго размера на ногах у меня сандалии детские! На худеньком мальчишеском теле шорты да рубашка с порванным локтем. Я снова ребёнок! Тело лёгкое, гибкое. Вылетел пулей из дома. Вложил по два пальца в рот, свистнул на весь окружающий мир и рванул со двора на дорогу.


***


Вдоль заборов, мимо крапивы и колючего репейника, мимо длинных стеблей лебеды. Оголтелый! Радостный! Возбуждённый! Счастливый! Подпрыгиваю на каждом шагу, скачу, как лошадка, руками выкрутасы выделываю. Мне снова десять лет! Я снова в детстве! Каждый час как день! Каждый день как год! Нет конца и края дню! Целый мир в одном мгновении! Вылетел на соседнюю улицу и налетел на велосипедиста. Свалились вместе на пыльную дорогу. Смотрю, а это мой сосед и брат троюродный Сашка! Закрутилась его штанина в велосипедную цепь, подняться не может. Кричит на меня от обиды. А я смеюсь! На коленку свою, разбитую до крови, поплёвываю, грязь стираю с раны грязной рукой.