В три часа пополудни

Иннокентий писал много, или даже можно сказать – очень много, но безответно. Как выражалась Изольда Вениаминовна: "Мой сын пишет взахлеб, но эта ... – она вставляла нецензурное слово с мягким знаком на конце, – не обращает на него никакого внимания!" Вот и в этот раз, клацнув "send", Иннокентий встал и направился на кухню смочить пересохшее горло. И тут раздался звук разбившегося стекла. Глянув на окно и убедившись, что оно целёхонько, стал медленно обводить взглядом комнату. Совершив полный круг и, убедившись, что все в порядке, сделал шаг и замер. Затем резко повернулся к компьютеру и уставился в центр экрана, где висел скромный конвертик, и вдруг понял, что странный звук – это никогда ранее не слышанный им сигнал полученного сообщения. В голове, где до этого хаотически перемещались и сталкивались друг с другом противоречивые мысли, наступила тишина, в которой были едва слышны топот ног и маты рабочих, готовивших праздничный салют. Затем раздалось шипение и наконец: "Бабах! Да! Es! Виват! Ура! Получилось!" На бледном, неподвижном лице получателя письма в моменты наиболее удачных выстрелов вздрагивали ресницы. Фейерверк мозга длился несколько минут, и с последней петардой Иннокентий, опустившись на стул, кликнул мышкой. В сообщении было написано: " Кафе Парнас. Третий столик у окна. Три часа пополудни."

"Пополудни..." – отозвалось эхом в голове Иннокентия, который посмотрел на часы и кинулся одеваться.

За несколько минут до назначенного времени, приглашенный открыл дверь кафе, и шагнул навстречу судьбе. За третьим столиком у окна спиной к нему сидела она. В шляпке, в белом воздушном платье и с прозрачными крылышками. Как он себе музу и представлял. Прижав к животу портфель, остановился и вообразил, как в его честь организуются банкеты, встречи с читателями, огромными тиражами выходят книги и на всех проезжающих автобусах его портрет и рядом огромными буквами – Великий писатель современности!

- Кхе-кхе, – глухо кашлянула дама, и посмотрела на великого писателя.

И в этот же момент воображение Иннокентия громко шмякнулось задницей о грязный пол забегаловки.

"Мужик?!" – эта мысль словно ударом тока пронзила вместилище мозга.

- Музык! - поправил его сидящий за столом и, открыв бутылку водки, жестом пригласил сесть напротив.

- Но почему? – пролепетал пристроившийся на краешке стула Иннокентий.

- Почему? – музык опрокинул в рот рюмку и занюхал ломтиком лимона. – Да потому, что твое творчество без бутылки не может постичь никто. А муза? Прости, но мы переживаем за ее душевную и ранимую натуру. Сопьётся же.

Иннокентий надолго задумался, а затем, словно пугаясь своих же слов, спросил:

- А ты? Ты останешься со мной?

- Я? – вздохнул музык и, опрокинув еще одну рюмку, кивнул, - конечно! Тут такое дело... я тебя в карты проиграл. Долг чести, так сказать...

7 просмотров1 комментарий

Недавние посты

Смотреть все

Мне чувство в ушко нашептало: -"Перенеси меня на лист! Смотри, пока я не сбежало, Как давеча, когда мои Слова от глаз людских скрывала..." -"Твои слова иными стали? Со мною спорить не устали За право

Если грусть, что внутри заворчала, никак не уймешь, Вот две лодки стоят у причала -какую возьмешь? Эта, в черной смоле, от воды отличима едва, Унесет тебя вдаль, а вдали - острова, острова. Или белую