Времена не выбирают.Роман. Глава 7.


Когда он подошел к своему дому, небо уже начало сереть. Под натиском рассвета звезды стали бледнеть и таять. Из темной шляпы ночь доставала новый день. Сергей пожалел, что не взял с собой ключ от квартиры и теперь придется будить родителей. Тихонько постучав, он неожиданно, слишком быстро, услышал шаги за дверью и удивился, что в это время в доме не спят. Дверь ему открыла мать. Как только он взглянул на ее лицо, сразу понял – случилась какая-то неприятность. Сергей мгновенно забыл, что хотел сразу показать свою медаль и рассказать, как прошли соревнования. Вместо этого он спросил:

- Что случилось?

- У нас обыск!

- Обыск?! – Поразился Сергей.

Он вошел и увидел в квартире, кроме матери и отца, еще троих мужчин. Один их них, довольно пожилой, с седыми волосами, сидел за столом и держал себя самоуверенно. По-видимому, он и руководил обыском. Двое других были моложе и стояли в разных концах комнаты. Высокий и худой, с прилизанными волосами, вынимал по одной книги из книжного шкафа, перелистывал и бросал их на пол. Другой, в сером костюме, приземистый и лысый, брал с трюмо фарфоровые статуэтки, переворачивал их и внимательно разглядывал внутренние пустоты. Сергей не сразу понял, что они не просто рассматривали вещи, а что-то в них искали.

- Это Ваш сын? – спросил седой, обращаясь к матери.

- Да, я Вам говорила, что он на соревнованиях.

- Мы из комитета государственной безопасности. – Седой повернулся к Сергею. - Постановление на обыск я уже предъявлял. А теперь, молодой человек, можно взглянуть на Ваши документы?

Сергей вынул паспорт и протянул седому. Он был шокирован, и никак не мог осознать, что все это происходит в действительности. Обыск. Ночью. Да еще КГБ. Все это напомнило тридцать седьмой год, о котором много говорили во времена правления Хрущева. Он пытался понять, в чем же их обвиняют. Но так ничего крамольного вспомнить не смог. Все же он решился спросить об этом у чекистов.

- И чем же мы обязаны Вашему визиту? – Он не смог скрыть неприязни.

Седой не торопясь полистал паспорт, и, возвратил его Сергею.

- Ваши родители подозреваются в укрывательстве материальных ценностей, похищенных у государства, другими преступниками.

- Что за бред. – Вырвалось у Сергея.

- Вот найдем ценности, тогда и узнаем бред это или нет. А пока, - он повернулся лицом к отцу, - я еще раз предлагаю добровольно сдать деньги, драгоценности и другие ценные вещи.

- Нет у нас никаких ценностей. А из денег - вон только получка была два дня назад. Это и все деньги. – Не сдерживая злости, резко и громко сказал отец.

Проведя всю войну на фронте, на передовой, неоднократно бывая в сложных, а порой и в критических ситуациях, он научился держать себя в руках, и оставаться спокойным при любых обстоятельствах. Сергей никогда не видел его злым или просто раздраженным. Он никогда не слышал, чтобы отец повышал голос, а тем более кричал. И вот теперь, первый раз в жизни, Сергей увидел, как он не может сдержать своих эмоций.

- Тогда нам придется искать самим. Но если найдем – для вас это кончиться большими неприятностями.

- А давайте искать вместе. – С издевкой в голосе предложила мать. – Может, и я что-нибудь найду.

Небольшого роста, слегка располневшая с годами, с резким и властным характером, она всегда обладала острым, как бритва, языком и часто пользовалась этим «холодным» оружием». Все, кто был с ней знаком, старались не давать ей повода для его применения.

- Обойдемся без Вашей помощи. – Отрезал седой. – У нас работают профессионалы. А уж они, поверьте, искать умеют.

- Да вы и так уже ищете. – Сергей кивнул в сторону чекиста, стоящего у книжного шкафа. – С книгами могли бы и аккуратнее.

Седой не отреагировал на слова Сергей, но взглянув на своего коллегу, сказал. – Ну, это только цветочки. Ягодки впереди.

Обыск, начатый еще ночью, продолжался почти до обеда. У Сергея создалось впечатления, что кгбешники и сами толком не знают, что искать. Они перерыли всю его библиотеку, перелистывая каждую книгу, заглядывали внутрь каждой статуэтки, отодрали заднюю стенку трюмо, отвинтили ножки у металлической кровати, двигали шкаф и диван, но котором Сергей всегда спал, прощупывали все мягкие стулья.

Сергей наблюдал за всем происходящим, сидя в сторонке. Когда дошла очередь до стульев, он не сдержался и нервно рассмеялся.

- И что Вас так рассмешило? – Раздраженно спросил его седой.

- Просто вспомнил, как Остап Бендер безуспешно потрошил стулья, в надежде найти в них бриллианты мадам Петуховой. – Сергей не в силах был остановить приступ нервного смеха. - И у вас результат будет таким же.

- Смеется тот, кто смеется последним. – Зло ответил седой. – А последним будете не Вы.

К обеду, когда обыск был закончен, на столе лежали сто пятнадцать рублей денег – остаток зарплаты родителей, полученной ими на своих работах пару дней назад, да золотые часы, которые отец подарил матери в день их серебряной свадьбы.

-Да, богатый у вас сегодня улов. – Съязвил Сергей.

- Тем не менее, мы все это изымаем до выяснения обстоятельств. – Седой достал бумагу и начал под копирку составлять протокол.

- Между прочим, эти часы я подарил жене несколько лет назад, на серебряную свадьбу. – Пробовал возразить отец. –Там, в коробочке еще сохранился техпаспорт со штампом магазина и датой продажи.

-Техпаспорт можете оставить себе. А часы мы изымаем. До выяснения. – Седой был непреклонен.

- Вы забираете все деньги. Нам даже не на что будет купить продукты. А до аванса еще две недели. – Возмутилась мать.

- Ничего. Одолжите у кого-нибудь взаймы. – Он пододвинул протокол. – Вот ознакомьтесь и подпишите.

И мать, и отец поняли, что все аргументы и разумные возражения не действуют. По очереди они, молча, прочли протокол и подписали его.

Кгбешники собрались и, уходя, Седой сказал:

- На этом этапе все! – И многозначительно подняв указательный палец, добавил. – Пока все. - А если понадобится, мы вас вызовем. И окинув взглядом квартиру, сказал: - Можете наводить порядок.

Как только они ушли, Сергей вопросительно посмотрел на родителей.

- Ну, теперь, может быть, объясните, что происходит?

Отец с матерью переглянулись.

- Не хотели мы тебе ничего говорить. Не к чему тебе эти неприятные известия. Но теперь придется. – Начал отец.

- Ты помнишь мужа папиной сестры из Одессы? - Перебила его мать.

- Дядю Моню? – Спросил Сергей.

- Да, его.

- Конечно, помню. Ну и что?

- А ты не забыл, как два года назад Хрущев со своей кукурузой компанией довел страну до того, что начались проблемы с хлебом, да и с другими продуктами тоже? – Продолжала задавать вопросы мать.

- Ну, и какая же связь между Хрущевым и дядей Моней? – Не понял Сергей.

- Прямая. – Вмешался отец. – Нехватку продовольствия Хрущев объяснял тем, что его расхищают шайки вредителей. И каждый день об этом шумела пресса. А во главе каждой шайки, почти всегда оказывался, какой-нибудь еврей. А если это был не еврей, то в прессе его упоминали скромно. Например – Сидоров Н.И. Но уж если это был еврей, то его фамилию, имя и отчество смаковали с большим удовольствием. Что-то вроде - Гершензон Самуил Абрамович. Чтобы каждый советский трудящийся был уверен, из-за людей какой национальности, он не может купить нормальных продуктов в магазине.

- Прямо как у Высоцкого: “…украли, я знаю, они у народа весь хлеб урожая минувшего года…”. – Процитировал Сергей. – Песню Высоцкого «Антисемиты» слышали?

- Нет. - Ответил отец.

- А жаль. Оказывается, жизнь у нас, как песня. – Он всплеснул руками.

- Только эта песня могла очень грустно закончиться. Чем-нибудь вроде второго «дела врачей». Так, что сняли его вовремя.

- Ну, и что же дальше?

- А дальше вот что. Дядя Моня работал кладовщиком на хлебозаводе. И при такой компании в прессе, а как всегда и везде подчеркивается, что наша пресса проводник политики партии, у них на заводе, ну просто обязана быть шайка расхитителей. Иначе никак. Вот и арестовали директора завода, главного инженера, главного технолога и еще кого-то. И, понятное дело, кладовщика. И на свою беду, дядя Моня оказался среди всех единственным евреем. Вот его наши бдительные органы и назначили главарем шайки.

- Ну, точно тридцать седьмой год какой-то! – Сергей был поражен. – Дядя Моня боится собственной тени. Как он мог быть в какой-то шайке. Да еще и главарем. Абсурд!

- Это для тебя абсурд. А у «широкой советской общественности» кроме «справедливого народного гнева» никаких других чувств не бывает. Такая у нас действительность. Я еще помню сталинские времена. Стоило на кого-то указать пальцем и крикнуть “вот он – враг народа”, как толпы на площадях со злобной пеной у рта орали в экстазе:” Расстрелять, как бешеных собак”. И не надо было никаких доказательств. Никто их не требовал, и никто не предъявлял. Вот и Хрущев – наломал дров со своей кукурузой, довел страну до полуголодного существования, а потом пытался все свалить на вымышленных расхитителей. Да еще придумал термин – «экономическая контрреволюция против советской власти». Расстрельная статья. Поэтому КГБ этим и занимается. А с хрущевским антисемитизмом виноватыми всегда оказывались евреи.

- Но его это не спасло. Хрущева все равно сняли!

- А дело его живет. Государственную машину не так легко развернуть. Тем более что никто всерьез и не собирался ничего менять. - Продолжил отец. - Была всего лишь подковерная борьба за власть. Хотели его сковырнуть – вот и нашли предлог.

- Так что, дядю Моню могут расстрелять?

- Уже нет. На его еврейское счастье ему повезло. Он умер в тюрьме.

- Печально.

- У него было больное сердце. – Добавила мать. – Вот оно и не выдержало.

- Ну, а мы тут причем? Что они у нас ищут? – Недоумевал Сергей.

- Несуществующие сокровища умершего дяди Мони. Что тут непонятного? – Удивилась мать. – Он-то уже ничего не может рассказать. Вот и ищут по всем друзьям и родственникам.

- Откуда вам все это стало известно. – Удивился Сергей.

- То, что дядю Моню арестовали, отцу написала его сестра. А когда эти бравые ребята вломились к нам, и потребовали выдать спрятанные ценности, то все окончательно стало ясно.

- Вот куда идут казенные деньги. На поиски сокровищ. – Зло пробурчал отец. – Лучше бы на эти деньги больницы строили. Или дороги ремонтировали. Государство бездарно растрачивает миллионы, но сажает за решетку каждого, кто недодал ему пять копеек.

- Что ты так нервничаешь? Ты думаешь, это тебе поможет? – Пыталась успокоить его мать.

- Знаешь, летом сорок второго, под Ростовом, когда прорвались немецкие танки и меня со взводом ПТР оставили прикрывать отход наших, я так не нервничал, как теперь. А ведь там нас посылали на верную смерть.

- Страшно было? – Спросил Сергей.

- Если человек провел на передовой хотя бы полгода и после этого уверяет, будто никогда не испытывал страха, и он не знает, как от испуга стучит сердце, - значит он либо ненормальный, либо попросту лжет.

- Ты мне никогда не рассказывал. И что же произошло? – поинтересовался Сергей.

- Мы их задержали почти на сутки. Подбили шесть танков, и немцы отошли. Но и у нас из восемнадцати осталось только четверо. – Отец махнул рукой. - Да кому это сейчас интересно? А ты еще хочешь поступать в юридический институт. Ты что – не видишь, что творится в стране?

- Вот поэтому я и хочу в юридический. Тираны и диктаторы приходят и уходят. А народ остается. В стране, рано или поздно, должна поменяться ситуация.

- Ты юный идеалист. А юность – это непрерывное опьянение идеалами. Лихорадка разума. – Не выдержал отец. – Начитался своих книжек, где в конце всегда побеждает справедливость. В жизни, такого, практически, никогда не бывает.

- И все же надо пытаться. Под лежачий камень вода не течет. – Настаивал Сергей. - Вот ты скажи, - он перешел на другую тему. – Ты всю войну был на передовой. И это при тиране Сталине. Вот за кого ты воевал? За Сталина?

- Это в кино воевали за Сталина. Я воевал за землю, где родился и где живет моя семья. За то, чтобы ты мог жить спокойно и задавать мне свои дурацкие вопросы. – Разозлился отец.

- Извини. Я не хотел тебя обидеть. Но, вот видишь – ты и миллионы других проделали свою маленькую муравьиную работу, и когда это все сложилось – вы победили. Вот если мне удастся поступить и закончить юридический, то и я смогу хоть что-то маленькое сделать, чтобы жизнь стала лучше. А если миллионы, таких же, как я, тоже будут стараться что-то поменять в лучшую сторону, то и страна измениться и станет другой.

- Ты будешь Дон-Кихотом, сражающимся с ветряными мельницами. - Усмехнулся отец. - Ты только начинаешь жить. И кроме школы и стадиона ничего не знаешь. И ничего в жизни не понимаешь. Но ничего - время меняет все. Особенно мысли. А я уже многое повидал. И многое понимаю. Да, вот, жаль, с опозданием. Но я знаю - ты в юридический не поступишь. Не те сейчас времена.

- Вы бы заканчивали свои споры, о том, как наводить порядок в стране. Лучше начните с малого – наведите порядок в квартире. – Предложила мать. Она уже давно занялась раскладыванием вещей по своим местам. – А как рулить в стране разберутся без вас. И даже не спросят.

Сергей с отцом принялись за уборку. Вернули шкаф и диван на прежние места, привинтили ножки к кровати. Сергей стал расставлять в книжный шкаф, разбросанные на полу книги. При этом он пытался отстаивать свою точку зрения.

- Вот это и плохо. – Не соглашался он с матерью. – В нормальной стране власти обязаны спрашивать народ.

- Так это – в нормальной стране. Ты видел, чтоб у нас власть спрашивала народ? – Горькая усмешка скользнула по лицу отца.

- А ты что, народ? – Иронично спросила мать. – Евреи всегда были гражданами второго сорта. Мы чужие в этой стране. А ты, пока что, и голосовать не имеешь права.

- Мне уже совсем скоро будет восемнадцать. Так что на следующих выборах буду голосовать. И я тоже часть народа.

- Ну и за кого ты, «часть народа», будешь голосовать? За единственного кандидата? – Допытывалась мать. - Это у них называется «выборы». Вот я, допустим, когда иду в гости выбираю, какое платье мне надеть – зеленое или голубое. Если бы у меня было только одно платье, то и выбирать было бы нечего. Одела то, что есть и пошла. А на ваших выборах там, наверху, договариваются друг с другом в узком кругу и назначают сверху своего человека. Народ вообще не спрашивают. Ну, и между кем и кем я должна выбирать, если кандидат всего один? Кому отдавать свой голос? А если у народа нет голоса – это заметно даже при пении гимна.

- Ну, вот – сама видишь, сколько перемен должно произойти, чтоб жизнь стала нормальной. – Не сдавался Сергей. Закончив наводить порядок с книгами, он открыл свою спортивную сумку. И вдруг рассмеялся.

- Что случилось? – Спросила мать.

- Я только сейчас вспомнил про сумку. И эти рыцари плаща и кинжала тоже про нее забыли и не проверили, что внутри. Вот тебе и профессионалы. А если бы она была набита деньгами и бриллиантами.

- Алевай. Дай бог. – Рассмеялась мать.

- Кстати, можете взглянуть. – Сергей вынул из сумки золотую медаль чемпиона и диплом.

- Поздравляю! - Мать взяла медаль в руки. – Хорошо, что ее делают не из золота. А то бы тоже забрали.

- Ну, это вряд ли. – Ответил Сергей. – Вот документ на нее. – Он протянул ей диплом за первое место.

- На мои часики тоже был документ. Не выдержала мать. – Но это не помешало, как они выражаются, «изъять» их. Теперь, все ценное, что у нас осталось – это память.

- Слушай, твою медаль надо обмыть, чтоб не заржавела. – Шутливо предложил отец.

-Ты же знаешь - у меня режим. Но вам я кое-что привез из Крыма. – Сергей вытащил из сумки бутылку вина, завернутую в газету. Отец развернул сверток.

– О, «Красный камень». Отличное вино. Как ты его достал?

- Достал? Купил в Ялте, в магазине.

- И что, так свободно продается? – Удивился отец.

- Не совсем свободно. – Рассмеялся Сергей. – Валера понравился продавщице. И она ему вынесла из подсобки. Вот, даже в газету завернула, чтоб никто не видел.

- Валера милый мальчик. Он всем нравится. – Отозвалась мать из другой комнаты. - Он тоже с вами ездил?

- Конечно, мы же в одной команде. – Ответил Сергей. Он взял газету, в которую была завернута бутылка вина, и хотел выбросить ее в мусор. Но одна из заметок в ней привлекла его внимание. Он остановился.

- Папа, помнишь, как-то ты рассказывал, что на фронте служил с одним чемпионом Союза по борьбе. И тот на спор, один вытаскивал пушку сорокапятку из грязи.

- Да был у нас такой. А в чем дело?

- А фамилию его помнишь?

- Конечно, помню. Соколов.

Сергей протянул отцу газету.

– Вот, почитай. Наверное, это про него.

Отец взял газету и начал читать.

- Да, точно! – Обрадовался он. - Это про него. Оказывается, он и после войны продолжал заниматься спортом. И снова был чемпионом Союза. А теперь он живет в соседней области и заведует спортивной кафедрой в юридическом институте.

- Где? – Встрепенулся Сергей.

- В соседней области. – Повторил отец.

- Где кафедрой заведует? – переспросил Сергей.

- А, ты про свое. – Разочаровано сказал отец. - В юридическом институте. Вряд ли тебе это поможет.

- Но все-таки попробовать можно. Как говорил товарищ Берия «…попытка не пытка…» - Сергей попробовал произнести это фразу с грузинским акцентом. Но тут же про себя отметил, что у Валеры это получилось бы лучше.

- Да я и не знаю, как с ним связаться. Нет ни адреса, ни телефона. – Вяло отнекивался отец.

- Адрес института и рабочий телефон кафедры я тебе найду. Это все должно быть в справочнике для поступающих в вузы. – Не унимался Сергей. – Ты ему хотя бы позвони. Узнай, какие нужны документы. Какие условия приема. Может там какие-то особые требования.

- Ладно, найди телефон. Попробую позвонить. – Согласился отец.

Они закончили наводить порядок в квартире только под вечер. Бессонная ночь и стресс от пережитого, сморили Сергея. Он прилег на диван и моментально уснул.


Продолжение следует.


Просмотров: 7Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

На пурим

Читайте мегилат Эстэр, Она вовек нам всем в пример: Будь готов, еврей, всегда, Бить жестокого врага. Приблизим этим времена, Когда врагов сотрутся имена. Пусть знает каждый Амалейк, Что короток злодея

Связаться с нами

Наша группа в Facebook

Задать вопрос и получить ответ!

Телефон: 054-5724843

SRPI2013@gmail.com

Израиль

© 2019-2020  СРПИ. Союз русскоязычных писателей Израиля. Создание сайтов PRmedia