Бумеранг


Испуганная женщина умоляла не выдворять ее из страны. Торопливым говорком, с экзотическим акцентом, объясняла сидящему напротив нее сотруднику эмиграционной полиции, что уже нашла новую работу, и скоро ее заберут из камеры. Пусть уважаемый господин офицер позволит работать и посылать деньги домой, детям, иначе они могут умереть от голода, без ее помощи. Заплаканными глазами она смотрела на него и скороговоркой повторяла имена своих детей.

Обычно, в подобных случаях, следователь не колебался. Люди склонные к сочувствию не выдерживали в отделе больше полугода. Он служил уже пять. Много лжи слышали стены этого кабинета, однако, хотя перед ним сидела злостная нарушительница эмиграционного законодательства, было ощущение, что она говорит правду. Ее помилование можно будет выгодно использовать в будущем. Таких покорных и способных на все осведомителей, у него за последние годы накопилось пару десятков человек. Мужчина повертел карандаш меж пальцев, еще раз все взвесил и предупредил — Я освобожу вас, но помните, документы на депортацию остаются у меня, они никуда не денутся, так что любая оплошность, и вы вылетите отсюда без возможности когда либо вернуться. Вы будете сообщать мне любую интересную информацию: про других нелегалов, про их и ваших работадателей, про соседей. Обо всем, что вы увидете. Иначе депортация. Не просто сядете в самолет и домой, а с предварительной отсидкой и огромным штрафом. Вы долго не сможете ничем помочь своим детям. Я понятно объясняю?

Она суетливо закивала в ответ.

…………

Из протокола Полиции Кипра, Округ Пафос.

Осмотр производится в солнечную погоду при хорошем естественном освещении. Начало осмотра в 14:35

Место осмотра: северный спуск с тропы Афродиты, заповедник Акамас, Нео Хорио. 25 метров ниже тропы на каменистом склоне. Местность густо заросшая кустарником.

В зарослях под тропой обнаружен труп женщины, примерно 25-30 лет.

На теле обнаружено большое количество порезов касательного характера. Множественные гематомы по всему телу. Со стороны левого виска, в трех см. от глаза, рваная рана со следами обильного кровотечения. Левая рука согнута в локте и направлена к северу. Правая рука вытянута к северу поверх левой руки. Голова направлена к северо-востоку и откинута назад под неестественным углом. Ноги свешиваются над обрывом в направлении склона.

Следов борьбы на теле не обнаружено. Труп одет в белую блузку и короткие штаны ( шорты) синего цвета. На ногах босоножки коричневого цвета, с высокой шнуровкой ( до колена).

В 4 метрах к северу от трупа обнаружены очки без левого стекла. Выше по склону, в 7 метрах от трупа, осколки линз в радиусе 3-4 метров.

Мужская футболка, со следами крови, выше по склону, к востоку от головы в полутора метрах.

На камнях вокруг головы обнаружены следы крови. В кустарнике к югу от трупа обрывки волос черного цвета…

…….

Из неплотно закрытого окна в голову нещадно дуло, и Алекс сидя в коридоре полицейского отделения, ежился от холода. Он совершенно отупел от событий последних часов. Бесконечные допросы и ожидание ввели его в состояние оцепенения. Скучающие, отрешенные полицейские и рассеянный переводчик, создавали ощущение, что всем наплевать как на него самого, так и на то, что с ним произошло. Алекс никак не мог осознать, что случилось там, на тропе. Ему казалось, что Анин крик застыл в его ушах. Он совсем не ощущал, что ее больше нет. Казалось она выйдет из-за угла, засмеется, и все, что произошло за последние сутки, рассеется. Но вместо этого память снова и снова возвращала его на несколько часов назад.

Алекс вглядывался в Анино тело внизу, пытаясь рассмотреть движение. Не обнаружив никаких признаков жизни, он начал осторожно спускаться вниз, так как крутой склон не позволял двигаться быстро. Опасаясь упасть сам, Алекс с трудом сполз вниз. Ужас растекся по всему телу до самых кончиков пальцев, когда он увидел разбитую голову и обильно вытекающую из раны кровь. Сняв с себя футболку, Алекс попытался остановить кровотечение. Аня не подавала признаков жизни. Он нашел номер скорой помощи и набрал его. С трудом, на английском языке, попытался объяснить, где он, и что произошло. Потом грузно опустился на камень рядом с Аниным телом и потрясенный отключился. Только оказавшись в этом полицейском участке, Алекс пришел в себя.

………….

Следователь окружной полиции города Полис, Николаос Сократис, закрыл папку с делом, зевнул и повернулся к помощнику — Третье дело с падением с горы в парке в этом году. Как будто не соображают куда идут. Не знаю, на лицо все признаки того, что она оступилась. Признаков борьбы не видно и никаких улик нет. Видимо несчастный случай. И бездомный этот, хотя и пьяный, но говорит что видел, что женщина оступилась. Надо отпускать этого русского.

— Он не русский, он из Израиля — заметил коллега — Впрочем, какая разница. Не знаю, что и сказать тебе. Как-то он ведет себя неадекватно. Поразительно собран, необычно это.

— Да, я тоже обратил на это внимание, но возможно это всего лишь шок. В любом случае у нас против него ничего существенного нет. Будем передавать в криминальный отдел округа, а там уже пусть закрывают дело, или передают в Израиль. Нам его задерживать больше незачем — Николаос встал с кресла и посмотрел на сослуживца — кофе будешь?

…………

Сидя на лавке в камере полицейского управления, Алекс вспоминал их с Аней свадьбу. Он тогда сильно робел, и никак не решался предложить ей выйти за него замуж, хотя они встречались уже около года. Нерешенный вопрос с документами, подтверждающими его еврейское происхождение, не давал покоя: Как Аня к этому отнесется? Но она лишь беззаботно отмахнулась, когда Алекс наконец отважился рассказать ей о проблеме.

— Полетим на Кипр! Сейчас многие там расписываются. Даже веселее будет, еще и попутешествуем.

Более Алекс ни секунды не сомневался и немедленно сделал предложение. Аня согласилась, и вскоре самолет перенес их на каменистый остров Афродиты. Несколько чудесных дней после росписи в магистрате Пафоса пролетели как один миг. Они бродили по побережью, отдыхали на чистом пляже, а когда надоело, арендовали машину и съездили в горы, где как раз проходил фестиваль роз. В каждой миниатюрной деревушке они останавливались на пару часов и безмятежно проводили время, наблюдая выступления местных музыкантов. Слонялись между лотков на импровизированных базарах, где продавали розовую воду, мыло, всевозможные безделушки и сразившие Алекса наповал шарики из теста, пропитанного медом и розовой водой, наполнявшие рот тягучей и сладкой патокой. Аня всеми порами впитывала дух этой милой и уютной жизни. Строила планы на будущее. Алекс не мог оторвать от нее глаз, не веря тому, что такая девушка согласилась стать его женой.

Память вновь вернула Алекса на три дня назад. Прошло пять лет со дня свадьбы. Он уговорил Аню слетать сюда снова и отпразновать годовщину их совместной жизни. Честно говоря, она не очень то хотела ехать. Материальное положение их маленькой семьи в последние пару лет, особенно после покупки этого чертового дорогущего котеджа, оставляло желать лучшего. Не хотелось ей и Юлю, их чудесную дочку, оставлять одну, но дедушка, души не чающий в своей куколке, пообещал присмотреть за ней. Аня устала от бесконечной рутины. Ей показалось, что немного отвлечься от навалившихся на них проблем не помешает, и позволила Алексу себя уговорить.

Теперь она лежит в темном холодильнике..

.......

Рейс из Пафоса приземлился около часа назад, а Алекс все никак не появлялся. Евгений Александрович нервно сжимал и разжимал кисти рук, не находя себе места. Всю неделю, с момента когда ему впервые сообщили об ужасной вести, и до сих пор, он пребывал в шоке. Его жизнь, надежды на будущее его семьи, рассыпались в прах. Даже малышка Юля, его ненаглядная внучка, которой он пока ничего не рассказывал про то, что случилось с мамой, спросила, почему он такой хмурый. Юлечкино будущее беспокоило Евгения Александровича больше всего теперь. Впрочем, к Алексу он относился как к сыну. Даже придя в себя от горя осознания, что его дочь мертва, он первым делом подумал о нем. Как он там переносит это ужасное подозрение и допросы в тюрьме. Теперь Евгений Александрович со слезами на глазах, в сопровождении полицейских, стоя в дальнем углу аэропорта, ожидал тело дочери, прибывшее с Кипра. Наконец мимо него провезли каталку с телом, накрытую белой простыней. Вслед за тележкой вышел Алекс, выглядевший разбитым и подавленным. Евгений Александрович медленно и неловко, как во сне, приблизился к нему, и секунду помедлив обнял — Как же ты не уберег ее? Что мы теперь будем делать? — Евгений Александрович бормотал, пытаясь держать себя в руках, но все равно речь слилась в трудно разбираемую смесь плача и шепота — Что… ну… а они там? Как же...

— Я не знаю папа. Я хотел показать ей лагуну внизу, но она вдруг оступилась и соскользнула вниз. Остальное произошло за секунду. Я не успел даже протянуть руку — Алекс обнял старика и подтолкнул к выходу — Идем, мы свободны. Они все подготовят к похоронам.

………

На столе лежали бумаги из банка. Детектив Барак Каспи уже больше часа вчитывался в протокол Кипрской полиции, полученный им по почте вместе с заданием расследовать об