top of page

Берта, Берта... Честь 3

С Поляны уже доносились ритмичные, гулкие удары. Вислоухий понял, что все случится очень скоро. Время пришло. Он запустил пальцы в потайной мешочек, выудил все штучки до одной и запихал себе в рот, стараясь разместить их так, чтобы ничего не было видно, и чтобы они не рассосались во рту раньше срока. Он все сделал вовремя, потому что через мгновенье ему на плечо легла тяжелая рука Большого У.

- Бросай кость. Пошли. – Жрец стоял сзади, огромный, страшный – в самом страшном из своих обличий, с лицом, тщательно вымазанным черной кровью мокриц, в головном уборе из тонких костей. – Что встал? Идем. Сегодня твой день, сынок. Сегодня ты, наконец, поможешь своему племени.

Племя ждало на Поляне. Воины, охотники, женщины, старики и дети – в жилищах не осталось никого. Вожди вышли вперед и поклонились жрецу. Большой У похлопал их по затылку, как было заведено с давних времен, а потом воздел руки к небу, и его зычный голос разнесся по всей округе.

- Слушай меня, племя! Слушай меня! Пришел большой день, важный день, страшный день. Сегодня я буду просить Извечных о великой милости. Пусть избавят они нас от болезней, которые истощили нас, высосали соки из лучших воинов и охотников наших; пусть не дадут утробам наших женщин вынашивать уродливых и слабых, пусть пошлют нам победы в битвах и удаче в охоте. На землю, племя! Лицом вниз! Просите Извечных вместе со мной.

Один за другим бросились члены племени на землю, утыкаясь лицом - кто в низкую, жесткую траву, кто прямо в грязь. Большой У проследил, чтобы никто не посмел уклониться. Никто и не посмел. Тогда жрец, кряхтя, тоже опустился на землю, приложился к ней лицом, а потом вновь поднялся и продолжил:

- Слышите ли вы меня, Извечные? Слышите ли вы меня? Скажите мне, чем провинились мы все мы перед вами. Скажите мне, за что наказываете нас. Скажите мне, а я, ничтожный слуга ваш, передам прочим, и никто не уйдет от наказания, если заслужил его. Здесь, у ваших ног, лежим мы в грязи и ждем ответа.

На Поляне стояла мертвая тишина. Даже младенцы не плакали. Вислоухий потерял счет времени.

- Встань, племя – вдруг рявкнул Большой У. – Встань и слушай, что сказали Извечные. Проклято наше племя, проклято трижды, и первое проклятие – за лень. Воины не совершают набегов и не убивают врагов наших. Охотники ленятся отойти от жилищ дальше, чем на два светила пути. За жадность – второе проклятье, оно пострашнее будет. Жадность, племя! Кто делит пищу? Вы забыли? Я напомню. Вожди и я, слуга Извечных. Только нам известно, кому сегодня полагается жирный кусок, а кому – обглоданная кость. И что же? Знаю я, знают Вожди, знают Извечные, что многие из вас утаивают пищу, не приносят ее к дому Вождей, а прячут в своих жилищах! Но и это проклятье не так страшно, как последнее. Слушай племя, знай, за что прокляты мы в третий раз. Непослушание! Что говорит древний закон? Отдай лучшему, на что тот укажет, не препятствуй, принеси ему сам. Убей чужого, чуть только вступит во владенья твои, убей другого, что не похож на тебя. Чти Вождей и Жреца, ибо без Вождей нет племени, а без Жреца нет пути к сердцам Извечных. Кто скажет мне, что исполняет древний закон, как того требуют Извечные? Или думаете, что неизвестно мне, как отпустили охотников соседнего племени, что забрели сюда? Или не знаю я, что перестали приводить дочерей своих в дом Вождей? Что самим Вождям приходится ходить по жилищам? О, горе нам всем, горе! Болезни съедают нас, голод мучает нас, но это лишь начало. Скоро, говорю вам, скоро сорвет с себя черное покрывало Тот, Кто Есть Смерть и Конец Всему. Сорвет покрывало и заглянет в глаза каждому из вас! Страшен будет этот взгляд, и никто не выдержит его – ни охотник, ни воин, ни женщина, ни ребенок. Вы слышите меня? Поднимите головы и смотрите на меня. На меня!

В толпе заплакал ребенок. Сначала совсем тихо, было слышно, как мать пытается его успокоить. Через мгновенье плач усилился и превратился в пронзительный крик, который подхватили сразу несколько женщин, а потом и все до единой. Охотники и воины крепились, но им тоже было страшно, и, когда не выдержал самый молодой, и его крик влился в общий хор, заголосили даже самые сильные и опытные мужчины.

- Смотрите на меня! – грохотал Большой У. – Плачьте и смотрите, я должен видеть ваши глаза, я должен рассказать Извечным о том, что отражается в них. Он подходил то к одному, то к другому, хватал узловатыми, сильными пальцами за подбородок, заставлял поднять голову и смотрел в глаза, смотрел, смотрел.

Крик стал еще громче. Большой У поднял руку. - Теперь молчите. Лицом вниз, племя, и пусть никто не издаст ни звука. Я расскажу Извечным о том, что увидел в глазах каждого.

Вислоухий, как и все остальные, опять лежал, уткнувшись лицом в землю, и слышал, как некоторые его соплеменники глухо мычат, пытаясь задушить рыдания.

Опять прошла вечность. - Встаньте все – приказал Большой У. - Встаньте все и радуйтесь. Тот, Кто Есть Смерть И Конец Всему сказал мне, что пока не снимет покрывала с лица своего. С этого дня каждый будет выполнять древний закон так, как велено. Как велено, слышите! Но мы не прощены, нет. Извечные требуют жертвы. Им нужен тот, кого труднее всего оторвать от сердца. И я найду его. Найду и отдам Извечным. И тогда они, может быть, простят нас.

Большой У медленно прохаживался по Поляне. Перед некоторыми членами племени он останавливался и оглядывал их с головы до ног. - Кто там прячется у тебя за спиной? Пусть выйдет и покажется. – Жрец навис над невысокой женщиной, которая тщетно пыталась загородить собой совсем маленькую девочку, замурзанную донельзя. Девочка была так напугана, что даже не плакала, а только часто-часто икала.

- Дай ее сюда, - приказал Большой У. – Дай. Он схватил девочку за руку, выдернул ее из толпы и поднял высоко над головой. - Вот – крикнул он – Вот хорошая жертва. Правда, племя?

Племя молчало. Женщины всхлипывали, мужчины отводили глаза.

- Это хорошая жертва. И вы знаете, что я прав. И вы радуетесь, что мой выбор пал не на вас. Так, племя? Так?! Вот что скажу вам – это хорошая жертва, но сегодня Извечным нужно большее. – С этими словами жрец швырнул девочку обратно в толпу. – Сегодня я отдам им то, без чего будет вечно страдать мое сердце . Я отдам лучшее из того, что есть у меня. Своего ученика, своего наследника. Я отдам его, потому что люблю вас, мое племя. Подойди ко мне, сынок.

Вислоухий вздрогнул. А ведь он ждал, все время ждал этого, но как неожиданно прозвучали слова жреца! Оказалось, что он, Вислоухий, не готов, совсем не готов. Ноги одеревенели, во рту стало сухо, язык прилип к небу и почти перекрыл дорогу воздуху. Вислоухий сделал шаг и чуть не упал.

- Скорее, сынок. Племя ждет. Извечные смотрят на тебя. Иди ко мне. Голос жреца звучал ласково, но глаза его не улыбались. Почему-то Вислоухий подумал, что у Того, Кто Есть Смерть и Конец Всему, должны быть именно такие глаза. Он шел медленно, очень медленно, но все равно с каждым шагом неотвратимо приближался к Большому У, а тот уже отвязал бурдюк от пояса и держал его наготове.

- Слушай, племя. Сейчас мой ученик выпьет Напиток Мертвых и отправится в Верхние Леса. Там он будет счастлив, говорю вам! У него всегда будет много хорошей еды. У него будет большая хижина, больше, чем у Вождей, больше, чем у меня. Сейчас он сделает глоток и упадет на землю. Его тело будет лежать здесь до завтрашнего вечера, но дух полетит туда, куда каждый из нас отправится, когда придет время. Не мешайте его духу. Не тревожьте его тело до срока, не смейте подходить к нему. Помните, что говорит древний закон. Каждый, кто ослушается, будет проклят. Возьми, сынок. Пей.

Руки Вислоухого отказывались слушаться. Пальцы свело. Он принял бурдюк из рук Большого У и чуть не выронил его. Племя молчало, все глядели себе под ноги. И только девочка, которую Большой У вернул матери, смотрела на Вислоухого во все глаза, а по замурзанной щеке стекала слеза. Вислоухий пошевелил языком, проверил, что штучки еще не рассосались окончательно, подмигнул девочке и сделал глоток из бурдюка.

Несколько мгновений он стоял, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Дыхание не перехватило, голова не закружилась. Он стоял, не шелохнувшись, и смотрел на Большого У, а тот в некотором изумлении смотрел на него.

- Пей еще. – приказал Большой У. – Пей все. Пей (тут он понизил голос – так, что только Вислоухий мог его услышать). Пей, ублюдок, или я вырву из твоей груди сердце и съем его. Тогда твой дух никогда не доберется до Верхних Лесов. Пей!

Вислоухий опрокинул себе в рот все содержимое бурдюка и тут же почувствовал страшное жжение в глотке, а потом и ниже, в животе. Теперь у него действительно перехватило дыхание. Ноги стали мягкими, а потом Вислоухий вообще перестал их чувствовать и осел на землю. Звуки постепенно глохли, но Вислоухий еще успел услышать слова жреца: - Горе мне, горе! Мой ученик ушел от меня. Я отдал лучшее, что имел. Теперь вы простите нас, Извечные? Да? Да!!! Больше Вислоухий ничего не слышал.

Продолжение следует

54 просмотра0 комментариев

Недавние посты

Смотреть все

ШЛОМО РОН

Среди сотен рассказов о катастрофах и героизме и спасениях, я обратил внимание на маленькую заметку, 22 строчки и фотография старика, потом выяснилось, что ему было 86 лет. Нет он не отстреливался гер

Не убранные мысли

Внуки - анти возрастной эликсир… --- Ржавчина хавает железо, но и душу, за милую душу… --- Хожу вокруг тебя дорогая и думаю: диаметр увеличился… --- Обнимай жену каждый день или не обнимай вообще… ---

Мысли не успевшие убежать

Каждый раз этот мир создаёт ситуацию, о которой мир говорит - такого г... ещё не было... --- Если есть достаточно денег, можно выбирать быть человеком, хотя бы по этой причине… --- Кандидат на Нобелев

Commentaires


bottom of page