Асистент Ангела

АСИСТЕНТ АНГЕЛА

ЮРИЙ КИРНОС

e-mail.: mauzermarketing@gmail.com

https://www.facebook.com/juriy.grytsyshynkirnos

Юрий Кирнос (Грицишин)

Львов 20018

Перевод на русский Натания 2019

Анотация

Детей крадут в роддоме? Или когда-то крали?

В основе этой истории реальные события и реальные люди.

Но места и люди изменены, случайны. Что такое случай? Как может сложиться судьба у сворованной девочки, проданной в США? А какая может быть судьба у тех, кто хотел, таким образом, заработать? Их судьба, на самом деле, страшна. Почему украденная молодая и симпатичная американка заканчивает Стенфордский университет и становится акушером? Она встретит свою любовь за океаном в Украине. Она найдет свою вторую маму. И почему воры заплатят за преступление такую страшную цену?

А ты знаешь, у нас крадут детей в роддомах? Ну раньше точно крали.

Да ну, не может быть!

Может, может. Сам не верил пока не познакомился.

С кем познакомился? Где?

Живет тут недалеко, или жила совсем недавно, в райцентре одном - женщина. Когда то, родила она. Сказали мальчика. Мёртвого. А она не верила, искала 20 лет, или дольше, по экстрасенсам ездила, к мольфарам. Все зря. И вот, в какой-то из дней, встретила девушку – копию себя. Только моложе на 20 лет. Представляєшь? Анализ ДНК подтвердил.

Как такое может быть?

Да сложно там всё. Девушка американка. Её удочерили. Ну просто не история а сказка. Но слегка странная сказка. Но все это взаправду. Сазка правдивая. Правда.

раздел 1

1986

Марине было полохо. Марину тошнило. Третья беременнсть и все должно быть уже хорошо, но так раньше не было. Токсикоз Марину «прибил» к кровати. Врач сегодня пришла спозаранку, посидела, выслушала. Потом что-то пописала и говорит:

- Мариночка, плохо у тебя дела. Должна отправить тебя в областную. Дообследуешся там во Львове, в областной больнице. Мы тут в районке тоже можем, но кто ж тут возьмет на себя ответственность? Закажу-ка я на завтра машину для тебя. Если смогли починить этот старый «гроб», может и доедет? Что там этих 70 километров? Потерпишь Мариночка? Кого позовешь с пацанами посидеть? Есть кого?

Марину тошнило, болел живот. У нее было кого позвать. Сестра прийдет. Хотя сучка ещё та, но сестра всё же. Муж Марины, месяц тому погиб на стройке. Упал с риштовки, падая ухватился за электропровод. Еще до того как удариться об землю, он уже был мертв.

- Чёрт, что ж мне плохо то так?

Марина склонилась над тазиком, её тошнило. Потом заплакала.

Палата была чистой. Но маленькой. Четыре роженицы в маленькой палате. Советский медицинский ужас. Но другого и не было. Потому было нормально. Корпус, построенный ещё австрийцами , помнил многое. Тут когда-то был госпиталь ветеранов первой мировой, потом, не долго, тут правила Советская власть, потом немцы и их порядок. Тогда то тут и стало так, как должно быть в настоящей больнице. Говорили, что окна и двери тут от Габсбургов. А операционную Гитлер подарил. Конечно смеялись, но доля правды была.

Это была и больница и роддом и кафедра мединститута. Кормили сносно. Марина уже неделю лежала и знала всех студентов и врачей в лицо. Ну а как же? Постоянно во время ежедневного обхода групка будущих акушеров-гинекологов, как стайка воробушков, набивалась следом за доктором-преподавателем в тесную палату. Вот тогда, на самом деле, было тесно. Сколько студентов на один квадратный метр? Посчитать не смог бы никто.

раздел 2

1986

- Доброго дня девочки! Сегодня я руковожу этими оболтусами – дежурный врач, акушер-гинеколог Первачевский Мирон Адамович, - представился доктор. - А это мои бездари, лодыри и прогульщики из группы АГ-3.

Студенты зашушукали. Половина из них были чёрными, и было весьма странно слышать как между собой они говорят на английском или французском. Трое арабов, их язык был ещё удивительнее.

Первачевский начал обход палаты. Доктор спросил у каждой из пациенток как у неё дела, как себя сегодня чувствует. Подошел к Марине:

- Как животик? Не болит?

- Да так. Почти не болит. Немножечко утром. – Марина отвечала тихо и доктор продолжил:

- Ну и хорошо, хорошо. Сейчас я медсестру пришлю, она укольчик специальный сделает и всё вообще будет отлично! Да Мариночка? Да? Тем более тебе рожать уже вот-вот пора.

- Ну да доктор, ну да...

Доктор Первачевский, Первак – как его называли друзья, улыбаясь золотым зубом быстро вышел из палаты и зашел в следующую. Студенты выпорхнули стайкой за ним. Чего он успевал научить студентов? Чего-то.

Через пол часа зашла медсестра с абсолютно «кислым» и припухшим лицом. Укол оказался весьма болезненным и тут у Марины началось катание на лошадях и качелях, летание на самолётах и прочие эфекты умопомрачнения. Успела подумать:

- «Воды отходят? Почему опять так болит?» - свет померк.

Как раз, за пол часа до того как Марина потеряла сознание, доктор Первачквский заходил в кабинет старшой медсестры:

- Давай Зинка! Марина должна сегодня родить! Анастезиолог скоро будет в зале, я скоро тоже иду в зал. А ты бегом, бегом, и по дороге в 20-й палате скажи бабам, что у одной роженицы молока нет, новорождённого покормить надобно. Отнесёшь им «клиента», ха-ха-ха! А алкоголичка уже смылась? Ну та, с мёртворожденным? Ушла уже? Я её утром ещё выписал. Она всё подписала?

- Ушла она, ушла, Мирон Адамович. Всё она подписала. Вы б видели её друзей, тех что припёрлись за ней. Синяки – синие шо капец! – Старшая медсестра громко рассмеялась. - «Заржала, вот же-ж лошадь!» - подумал Первачевский. Кобыла, упс. Что это колет так в боку третью неделю к ряду?»

Первачевского уже не раз кололо но он не обращал особо внимания. Времени мало, ну ни секунды. Он потёр рукой бок и побежал дальше.

В ушах шумело, глаза открылись с трудом. Марина тихонечко застонала.

- Молодец Мариночка, молодец. - Говорил Первачевский. Марина открыла глаза. Мирон Адамовичь сидел рядом, мерял Марине пульс. Или делал вид что мерял? – Ну Маринка ты и очнулась. Слава богу, слава богу. Мы тут все уже так испереживались. Вон старшая медсестра Зинаида Николаевна плачет с утра до вечера.

- Доктор, что это со мной? – Марина откашлялась. – я как то себя странно чувствую. – тихонечко прошептала.

- А ты Маринка не помнишь? Ничего не помнишь?

- Нет, в голове шумит как то и низ живота болит. Доктор, мой живот? Моя доченька?

- Марина ты без сознания уже как два дня. Живот? Ты уже родила Марина, позавчера.

- Доченька моя… - Марина жалобно, тихонько шептала.

- Какая доченька Марина? Ты родила сына. Мёртвого.

Раздел 3

1986 (начало года)

Сидели как всегда – на кухне. На малюсенькой, «хрущобовской» кухне. И как всегда «глушили» водяру.

- Это хорошая схема. Надёжная. «Схема жизни»! Первак, ти шо – сциш? Может ты тупишь? Ти шо, тупой? - Колюнчик налил еще рюмку своему бывшему однокласснику. - Первак, пять касых, пять американцы дают за ребёночка. Пять! Тысяч! Долларов! Первак!

Николай Ниолаевич Цвяшковский с недавних пор стал руководить детским домом. Туда уже давно начали захаживать искатели детей из-за границы.

- «Железный занавес» падает! Первак! Американцы едут сюда в поисках ребёночка. Они ищут себе сыночка или дочурку! Первак, ты шо? Ты против счастья для хороших людей? Для родителей деток, которые уедут, вырвутся из этого зоопарка ? – Колюнчик был в ударе. Он жестикулировал, глаза вылазили из орбит, слюна летела. - Первак, ты за год купишь «Волгу»! –«удар» достиг апогея, Цвяшковский уже не мог сидеть, он начал бегать и прыгать вокруг стола, морда стала красной. – За два года «Мерседес»! Первак «Мерседес»!

Первачевский уже и сам верил. Он верил, что може помочь людям которые мечтают о ребёнке, а главное, он сможет помочь детям попасть в «свободный» мир. Вырваться из «коммуны».

А ещё такие большие, невиданные деньги! Так, 300 долларов анастезиологу, 500 медсестре, 2000 себе и ещё 200 на всяческую бюрократию. Не понадобятся, будет на коньяк.

Только Коля не говорил своему «однокашнику», что платят не 5000 долларов а 10000. Эту информацию он злорадно решил утаить. Но и Коле всей правды не говорил американец Мишка Фель. Он с родителями уехал давно, жил в Нью-Йорке, имел юридическую фирму и американцы платили ему за посредничество минимум 50 0000 таких желанных «зелёных»

Гвоздь дальше, брызгая слюной, говорил:

- Только мало деток здоровых от здоровых родителей. Но Первак, это что проблема? Сколько деток бросают нагулянных? Но Первак, это не проблема! Весёлые и здоровые карапузы? Первак ты понял? Давай ещё наливай по одной!

Первачевский уже принял решение. Он только не знал, что американцы платят намного больше, но сумма усыхает ещё до того, как выедет за океан. Колюня подталкивал Первачевского на преступление. Гвоздь мечтал о таких зелёных долларах, а Первачевский мечтал о «Мерседесе». И бок у Первачевского кололо всё чаще.

Раздел 4

1986

Марину выписали через день. Плакать уже не было сил. Да и малые дома. Как они там? Добрела Лычаковской вниз, села на девятку. Было грустно и мерзко.

- Женщина, это уже третий круг. Вы в порядке? С вами всё хорошо? – вагоновожатая подошла к Марине и склонилась. – Что то вы выглядите не очень. Может помочь как-то?

- Да нет, спасибо. Я на вокзал, на поезд.

- Ну так это конечная, вокзал. Женщина вам точно не плохо?

- Нет, нет , я уже выхожу.

Марина вышла и медленно пошла к зданию вокзала, вошла. В огромном зале людей было мало. Возле касс пусто, посмотрела на огромное табло:

- Электропоезд до Трускавца отправляется через пол часа.- протараторили объявление.

- Один билет пожалуйста. – Марина увидела руки кассиршы – «какие у неё кольца красивые.» промелькнула мысль. Мысль ушла так же как и появилась.

Сверху, под потолком, гнусявым голосом дикторша продолжала объявлять расписание. Марине было безразлично – «всё пустое, всё не имеет смысла», ей было скверно на душе. Поднялась на перон. Пахло «поездом». По перону бегали и кричали циганчата а на лавочке сидел циган и несколько циганок.

- «Вот, целая семья едет» - подумалось – «а моей доченьки уже и нет» - потекли слёзы.

- Не плачь красивая, - Марина обернулась. К ней обращалась полная и моложавая циганка. Марина боялась циган и не верила им, но сейчас было совершенно не страшно. Было безразлично. Циганка смотрела в глаза своими чернючими и огромными глазами. - Плохо тебе, вижу. Беда, вижу. Дай мне руку – Лала посмотрит. Да не бойся ты, денег не надо.

Циганка взяла Марину за руку и посмотрела в глаза Марины ещё пристальнее. Почему в глаза а не на руку? Было, как-то, безразлично.

- Ага, найдёт тебя дочка, найдёт. Когда время наступит.

Циганка повернулась и с выкриком к детям:

- Айда кеме! Айда! - быстро стала уходить. Стайка цыганчат с криками побежала следом.

- Ну что сестричка? – Марина начала раздеваться, одновременно беря на руки трёхлетнего Юрчика и обнимая сташого шестилетнего Петю. – Что эти сорванцы тебя не сильно замучили?

- Да нет, нет. Только без тебя кушать не хотят совсем. А как ты? Как себя чувствуешь?

- Да нормально уже, нормально.

- Жаль Маринка сыночка твоего, жаль. Завтра привезут?

- А не сыночек то.

- Как не сыночек? А кто ж это у тебя родился? Откуда ты знаешь, что девочка? Доктор тебе же сказал и вон выписка в сумке, я уже видела.

- Знаю сестричка, знаю. Под серцем дочка была. Серцем чувствую.