Асистент Ангела

АСИСТЕНТ АНГЕЛА

ЮРИЙ КИРНОС

e-mail.: mauzermarketing@gmail.com

https://www.facebook.com/juriy.grytsyshynkirnos

Юрий Кирнос (Грицишин)

Львов 20018

Перевод на русский Натания 2019

Анотация

Детей крадут в роддоме? Или когда-то крали?

В основе этой истории реальные события и реальные люди.

Но места и люди изменены, случайны. Что такое случай? Как может сложиться судьба у сворованной девочки, проданной в США? А какая может быть судьба у тех, кто хотел, таким образом, заработать? Их судьба, на самом деле, страшна. Почему украденная молодая и симпатичная американка заканчивает Стенфордский университет и становится акушером? Она встретит свою любовь за океаном в Украине. Она найдет свою вторую маму. И почему воры заплатят за преступление такую страшную цену?

А ты знаешь, у нас крадут детей в роддомах? Ну раньше точно крали.

Да ну, не может быть!

Может, может. Сам не верил пока не познакомился.

С кем познакомился? Где?

Живет тут недалеко, или жила совсем недавно, в райцентре одном - женщина. Когда то, родила она. Сказали мальчика. Мёртвого. А она не верила, искала 20 лет, или дольше, по экстрасенсам ездила, к мольфарам. Все зря. И вот, в какой-то из дней, встретила девушку – копию себя. Только моложе на 20 лет. Представляєшь? Анализ ДНК подтвердил.

Как такое может быть?

Да сложно там всё. Девушка американка. Её удочерили. Ну просто не история а сказка. Но слегка странная сказка. Но все это взаправду. Сазка правдивая. Правда.

раздел 1

1986

Марине было полохо. Марину тошнило. Третья беременнсть и все должно быть уже хорошо, но так раньше не было. Токсикоз Марину «прибил» к кровати. Врач сегодня пришла спозаранку, посидела, выслушала. Потом что-то пописала и говорит:

- Мариночка, плохо у тебя дела. Должна отправить тебя в областную. Дообследуешся там во Львове, в областной больнице. Мы тут в районке тоже можем, но кто ж тут возьмет на себя ответственность? Закажу-ка я на завтра машину для тебя. Если смогли починить этот старый «гроб», может и доедет? Что там этих 70 километров? Потерпишь Мариночка? Кого позовешь с пацанами посидеть? Есть кого?

Марину тошнило, болел живот. У нее было кого позвать. Сестра прийдет. Хотя сучка ещё та, но сестра всё же. Муж Марины, месяц тому погиб на стройке. Упал с риштовки, падая ухватился за электропровод. Еще до того как удариться об землю, он уже был мертв.

- Чёрт, что ж мне плохо то так?

Марина склонилась над тазиком, её тошнило. Потом заплакала.

Палата была чистой. Но маленькой. Четыре роженицы в маленькой палате. Советский медицинский ужас. Но другого и не было. Потому было нормально. Корпус, построенный ещё австрийцами , помнил многое. Тут когда-то был госпиталь ветеранов первой мировой, потом, не долго, тут правила Советская власть, потом немцы и их порядок. Тогда то тут и стало так, как должно быть в настоящей больнице. Говорили, что окна и двери тут от Габсбургов. А операционную Гитлер подарил. Конечно смеялись, но доля правды была.

Это была и больница и роддом и кафедра мединститута. Кормили сносно. Марина уже неделю лежала и знала всех студентов и врачей в лицо. Ну а как же? Постоянно во время ежедневного обхода групка будущих акушеров-гинекологов, как стайка воробушков, набивалась следом за доктором-преподавателем в тесную палату. Вот тогда, на самом деле, было тесно. Сколько студентов на один квадратный метр? Посчитать не смог бы никто.

раздел 2

1986

- Доброго дня девочки! Сегодня я руковожу этими оболтусами – дежурный врач, акушер-гинеколог Первачевский Мирон Адамович, - представился доктор. - А это мои бездари, лодыри и прогульщики из группы АГ-3.

Студенты зашушукали. Половина из них были чёрными, и было весьма странно слышать как между собой они говорят на английском или французском. Трое арабов, их язык был ещё удивительнее.

Первачевский начал обход палаты. Доктор спросил у каждой из пациенток как у неё дела, как себя сегодня чувствует. Подошел к Марине:

- Как животик? Не болит?

- Да так. Почти не болит. Немножечко утром. – Марина отвечала тихо и доктор продолжил:

- Ну и хорошо, хорошо. Сейчас я медсестру пришлю, она укольчик специальный сделает и всё вообще будет отлично! Да Мариночка? Да? Тем более тебе рожать уже вот-вот пора.

- Ну да доктор, ну да...

Доктор Первачевский, Первак – как его называли друзья, улыбаясь золотым зубом быстро вышел из палаты и зашел в следующую. Студенты выпорхнули стайкой за ним. Чего он успевал научить студентов? Чего-то.

Через пол часа зашла медсестра с абсолютно «кислым» и припухшим лицом. Укол оказался весьма болезненным и тут у Марины началось катание на лошадях и качелях, летание на самолётах и прочие эфекты умопомрачнения. Успела подумать:

- «Воды отходят? Почему опять так болит?» - свет померк.

Как раз, за пол часа до того как Марина потеряла сознание, доктор Первачквский заходил в кабинет старшой медсестры:

- Давай Зинка! Марина должна сегодня родить! Анастезиолог скоро будет в зале, я скоро тоже иду в зал. А ты бегом, бегом, и по дороге в 20-й палате скажи бабам, что у одной роженицы молока нет, новорождённого покормить надобно. Отнесёшь им «клиента», ха-ха-ха! А алкоголичка уже смылась? Ну та, с мёртворожденным? Ушла уже? Я её утром ещё выписал. Она всё подписала?

- Ушла она, ушла, Мирон Адамович. Всё она подписала. Вы б видели её друзей, тех что припёрлись за ней. Синяки – синие шо капец! – Старшая медсестра громко рассмеялась. - «Заржала, вот же-ж лошадь!» - подумал Первачевский. Кобыла, упс. Что это колет так в боку третью неделю к ряду?»

Первачевского уже не раз кололо но он не обращал особо внимания. Времени мало, ну ни секунды. Он потёр рукой бок и побежал дальше.

В ушах шумело, глаза открылись с трудом. Марина тихонечко застонала.

- Молодец Мариночка, молодец. - Говорил Первачевский. Марина открыла глаза. Мирон Адамовичь сидел рядом, мерял Марине пульс. Или делал вид что мерял? – Ну Маринка ты и очнулась. Слава богу, слава богу. Мы тут все уже так испереживались. Вон старшая медсестра Зинаида Николаевна плачет с утра до вечера.

- Доктор, что это со мной? – Марина откашлялась. – я как то себя странно чувствую. – тихонечко прошептала.

- А ты Маринка не помнишь? Ничего не помнишь?

- Нет, в голове шумит как то и низ живота болит. Доктор, мой живот? Моя доченька?

- Марина ты без сознания уже как два дня. Живот? Ты уже родила Марина, позавчера.

- Доченька моя… - Марина жалобно, тихонько шептала.

- Какая доченька Марина? Ты родила сына. Мёртвого.

Раздел 3

1986 (начало года)

Сидели как всегда – на кухне. На малюсенькой, «хрущобовской» кухне. И как всегда «глушили» водяру.

- Это хорошая схема. Надёжная. «Схема жизни»! Первак, ти шо – сциш? Может ты тупишь? Ти шо, тупой? - Колюнчик налил еще рюмку своему бывшему однокласснику. - Первак, пять касых, пять американцы дают за ребёночка. Пять! Тысяч! Долларов! Первак!

Николай Ниолаевич Цвяшковский с недавних пор стал руководить детским домом. Туда уже давно начали захаживать искатели детей из-за границы.

- «Железный занавес» падает! Первак! Американцы едут сюда в поисках ребёночка. Они ищут себе сыночка или дочурку! Первак, ты шо? Ты против счастья для хороших людей? Для родителей деток, которые уедут, вырвутся из этого зоопарка ? – Колюнчик был в ударе. Он жестикулировал, глаза вылазили из орбит, слюна летела. - Первак, ты за год купишь «Волгу»! –«удар» достиг апогея, Цвяшковский уже не мог сидеть, он начал бегать и прыгать вокруг стола, морда стала красной. – За два года «Мерседес»! Первак «Мерседес»!

Первачевский уже и сам верил. Он верил, что може помочь людям которые мечтают о ребёнке, а главное, он сможет помочь детям попасть в «свободный» мир. Вырваться из «коммуны».

А ещё такие большие, невиданные деньги! Так, 300 долларов анастезиологу, 500 медсестре, 2000 себе и ещё 200 на всяческую бюрократию. Не понадобятся, будет на коньяк.

Только Коля не говорил своему «однокашнику», что платят не 5000 долларов а 10000. Эту информацию он злорадно решил утаить. Но и Коле всей правды не говорил американец Мишка Фель. Он с родителями уехал давно, жил в Нью-Йорке, имел юридическую фирму и американцы платили ему за посредничество минимум 50 0000 таких желанных «зелёных»

Гвоздь дальше, брызгая слюной, говорил:

- Только мало деток здоровых от здоровых родителей. Но Первак, это что проблема? Сколько деток бросают нагулянных? Но Первак, это не проблема! Весёлые и здоровые карапузы? Первак ты понял? Давай ещё наливай по одной!

Первачевский уже принял решение. Он только не знал, что американцы платят намного больше, но сумма усыхает ещё до того, как выедет за океан. Колюня подталкивал Первачевского на преступление. Гвоздь мечтал о таких зелёных долларах, а Первачевский мечтал о «Мерседесе». И бок у Первачевского кололо всё чаще.

Раздел 4

1986

Марину выписали через день. Плакать уже не было сил. Да и малые дома. Как они там? Добрела Лычаковской вниз, села на девятку. Было грустно и мерзко.

- Женщина, это уже третий круг. Вы в порядке? С вами всё хорошо? – вагоновожатая подошла к Марине и склонилась. – Что то вы выглядите не очень. Может помочь как-то?

- Да нет, спасибо. Я на вокзал, на поезд.

- Ну так это конечная, вокзал. Женщина вам точно не плохо?

- Нет, нет , я уже выхожу.

Марина вышла и медленно пошла к зданию вокзала, вошла. В огромном зале людей было мало. Возле касс пусто, посмотрела на огромное табло:

- Электропоезд до Трускавца отправляется через пол часа.- протараторили объявление.

- Один билет пожалуйста. – Марина увидела руки кассиршы – «какие у неё кольца красивые.» промелькнула мысль. Мысль ушла так же как и появилась.

Сверху, под потолком, гнусявым голосом дикторша продолжала объявлять расписание. Марине было безразлично – «всё пустое, всё не имеет смысла», ей было скверно на душе. Поднялась на перон. Пахло «поездом». По перону бегали и кричали циганчата а на лавочке сидел циган и несколько циганок.

- «Вот, целая семья едет» - подумалось – «а моей доченьки уже и нет» - потекли слёзы.

- Не плачь красивая, - Марина обернулась. К ней обращалась полная и моложавая циганка. Марина боялась циган и не верила им, но сейчас было совершенно не страшно. Было безразлично. Циганка смотрела в глаза своими чернючими и огромными глазами. - Плохо тебе, вижу. Беда, вижу. Дай мне руку – Лала посмотрит. Да не бойся ты, денег не надо.

Циганка взяла Марину за руку и посмотрела в глаза Марины ещё пристальнее. Почему в глаза а не на руку? Было, как-то, безразлично.

- Ага, найдёт тебя дочка, найдёт. Когда время наступит.

Циганка повернулась и с выкриком к детям:

- Айда кеме! Айда! - быстро стала уходить. Стайка цыганчат с криками побежала следом.

- Ну что сестричка? – Марина начала раздеваться, одновременно беря на руки трёхлетнего Юрчика и обнимая сташого шестилетнего Петю. – Что эти сорванцы тебя не сильно замучили?

- Да нет, нет. Только без тебя кушать не хотят совсем. А как ты? Как себя чувствуешь?

- Да нормально уже, нормально.

- Жаль Маринка сыночка твоего, жаль. Завтра привезут?

- А не сыночек то.

- Как не сыночек? А кто ж это у тебя родился? Откуда ты знаешь, что девочка? Доктор тебе же сказал и вон выписка в сумке, я уже видела.

- Знаю сестричка, знаю. Под серцем дочка была. Серцем чувствую.

- А кого же это завтра мы хоронить будем? Что доктор не видел? Не сказал тебе?

- Сказал, а я не верю. Не верю. Надо к гадалке какой нибудь ехать, и циганка на вокзале говорила…

- Какая циганка? Ты совсем сдурела? - Дети сидели на диване и смотрели на тётку большим и глазами. – Ты совсем спятила от родов и смерти ребёнка! Дура!

Громко стукнула дверь. Сестра выбежала. Марина, сидя на диване с детьми, один слева, другой справа, тихо прошептала:

- Я не верю. Не верю.

Раздел 5

2010

Тихо запикала на кухне кофемашина, настроенная так, чтобы сделать кофе в семь утра. Зе открыла глаза. Выспалась, пора вставать. Тихонечко процокала лапами по полу Джела. Услышала, значит нужно вставать – побудка! Можно уже шуметь, громко ходить по дому, пить воду хлюпая розовым языком. Хрумкать корм и идти на прогулку. А как же, у Джелы режим и порядок. Не подлежит нарушениям. Ни как и желательно никогда.

Зубы, душ, причёска, хотя стоп, какая причёска? Стрижка у Зены всегда была короткой, “минимум-макияж”, всё. Нет не всё. Вывести Джелу, прогулять кварталом, подбирая в пакетик Джелины “подарки”, пробежать милю, Джела за компанию. Вот теперь всё. Джела должна ещё гавкнуть на соседей. Так не громко, тихонечко. Чувствовала мудрая собака – Трентино мудаки. Особенно толстая сеньора Луиза, законченная сварливая мудачка. То ей соседские кусты высоки, то поливалка травы шумит слишком, то вообще ей просто надо покричать-поругаться. И как это её сеньор Трентино не прибил до сих пор было для Зены загадкой. Ну в принципе и причина такой злобности?

Тостер стрельнул. Слышно этот тостер на весь дом. Любимый абрикосовый джем или арахисовое масло?

- “Джем? Нет, масло. Джем!”

Классно всё на кухне запрограмированно на самостарт, чтобы не опоздать. Времени в обрез, пока доедешь из Дублина (Калифорнийского) в Пало-Альто, добежишь с паркинга родного Стенфорда к своему акушерско-гинекологическому корпусу («Медицинской школы») может и час пройти. Почему Зеня, так её называла мама, или Зося, иногда так звал папа, или Зена (Софи - так звал друг Анри, одногрупник из Парижа, студент по обмену) или коротко – Зе, как звали все друзья студенты, решила стать акушером? Сама себе не могла ответиить. Как-то оно само чудесным образом потянуло.

Биология с детства, всегда была интереснее дурацких сказочек о Бемби или русалочку и глупую принцеску. Вот так и «пошло-поехало». Интереснее было резать жабу на лабораторной а не листать модный журнальчик с одноклассницами. Они смеялись а ей было безразлично их мнение. Давно стало понятным, помогать жизни появиться на свет, увидеть, какой этот мир красивый, это самое главное, что может быть.

Раздел 6

2010

Отец Зены, увезённый немцами на работы ещё в 1942 году, в 1945 12-ти летним мальчишкой подался с американцами за океан искать счастье. Дома из родни, в Западной Украине, остались одни могилы. Комунисты тщательно пропалывали поле своего будущего всеобщего счастья, щедро его поливая кровью богатых крестьян – «кулаков» и прочих «не согласных».

Батько Зени, вивезений німцями на роботу в Німеччину 1942 року, ще малим 12-ти річним хлопцем, 1945-го з американцями поїхав за океан шукати щастя. Дома, з родини на західній україні, залишились лише могили. Комуністи ретельно пололи ниву свого майбутнього загального пекельного «щастя», щедро поливали кров’ю заможніх салян, «куркулів» та «нєсогласних». А мать, родилась уже тут, в штатах. В семье портного. Портной ещё до войны смог насобирать денег на билет. На пароход, вот и сейчас денег насрбиралось более чем достаточно для прекрасного образования. Для Зены, но почему девочку потянуло помогать новым людям увидеть мир? И почему она такой поздний ребёнок у далеко не молодых родителей? Зене было это всё как-то безразлично.

Зена набрала кофе, в красивую чашку с Прагой, прошлогодние каникулы, в следующем году интернатура а потом можно лететь на недельку, другую посмотреть откуда родом отец. “- Львов, это же где-то рядом с Прагой? Кофе – люблю, много.” Хотя медик знает, что кофе много - вредно. Не больше двух чашек в день. Но первая утренняя, это – “святое”. Зе даже в страшном (а может быть и в счастливом) сне вообразить себе не могла, что, или кого она увидит там, за океаном.

И тут в голове дзынькнуло – «- Стоп! Я же не опаздываю. Я не проспала! Какой универ? Я не опаздываю. Вот было-бы смеха, если б ночной сторож, мистер Дикс спросил – девочка, что ты тут спозаранку делаешь? Учиться не втерпёж? Вы доктора такие странные люди…»

Мамочка и папа сегодня после церкви хотели заехать в свой любимый «Комитет помощи». Там активные пенсионеры разговаривали и пели, собирали помощь для нуждающихся Украинцев. Хоть и не далеко от дома, каких-то 20 миль, но папино больное серце и 82… Зена всегда переживала за родителей, а они тихонечко ушли, лишь бы не разбудить доченьку в выходной.

В дверь позвонили. Затем ещё и постучали. Серце забилось чаще – нехорошие предчувствия. Зе подошла к двери – кто б это мог быть?

- Мисс Злотовска? – за дверью стоял полицейский с папкой в руках, ещё один стоял чуть в сторонке. Полицейский посмортрел в папку ещё раз и спросил: -мисс Злотовска? Зоса Злотовска?

- Да, Злотовская. Зося Злотовская или София. Можно Зена. – было видно, что младший полицейский нервничает и ему не удобно.

- Мисс Зена, у нас плохие новости. Плохие. Мужайтесь мисс, будьте сильны, будьте спокойны. Мистер Айван Злотовски и миссис Олха Злотовски сегодня утром попали в автокатастрофу. Они погибли мисс Зена.

Мама народилась вже тут в штатах, в родині кравця. Кравець емігрував ще до війни зі Львова, коли можна було назбиравши грошей, купити квиток на пароплав. От і зара, грошей назбиралось більш ніж достатньо на хорошу освіту. І чомусь тягнуло допомагати новим людям побачити світ. Чому так? Зена не знала. Так і все. Чому вона була такою «пізньою» дитиною у вже немолодих батьків Зені було теж якось байдуже.

Зена набрала в гарне горнятко з Прагою, минулого року канікули, наступного року інтернатура і поїхати на тиждень-два подивитись звідки родом батько, кави. Прага – Львів, то, певно, десь поряд? Кава – люблю. Медик, знає що не більше двох філіжанок, але перша – зранку, це - св’яте. Зе, навіть уявити в страшному (а може – щасливому? Точно - дивному)сні не змогла б – що, або кого, вона побачить там, за океаном в омріяній, батьком в спогадах описаній в розповідях сльозами окропленій, рідній землі.

Зена подивилась на годинник. І тут в голові дзинькнуло – стоп! Сьогодні ж неділя! Який універ? Я не проспала. Я не спізнююсь. От би було сміху, якби нічний сторож, містер Дікс запитав її – дитинко що ти тут зранку робиш? Вчитися вже не терпиться? Ви доктори таки дивні люди. Зені стало смішно, вона уявила здивоване обличчя товстого, темношкірого старого містера Дікса. Раздел 7

2010

Мама з татом сьогодні після церкви хотіли відвідати свій улюблений допомоговий комітет. Не такі вже і старі, але такі активні пенсіонери українського походження, розмовляли, співали пісень, збирали пожертви для Україи. Хоч і недалеко від дому, лишень якихось 20 миль, але татові вже 82, хворе сердце. Зена завжди хвилювалась за батьків. А вони навіть зранку її не потривожили, не будили і не шуміли. Ну нехай доця хоч у вихідний поспить довше. Відпочине. Ну нехай.

Задзвонив дверний дзвінок. Потім ще постукали. Сердце чомусь почало битись швидше - недобрі відчуття. Зе пішла до дверей подивитись – хто б це міг бути?

Міс Злотовска? За дверима стояв поліцейський з папкою у руках, ще один стояв обабіч, нижче сходів. Поліцейський подивився в папку, ще раз спитав: міс Злотовска? Зоса Злотовска?

Так, Злотовська. Зося Злотовська або Софія. Можна Зена. Видно було що другий, молодший на вигляд поліцейський ніяковіє і нервується.

Міс Зена, в нас погана новина. Погана. Будьте сильні міс, будьте спокійні. Містер Айван Злотовскі і міссіс Олха Злотовскі сьогодні зранку потрапили в автокатастрофу. Вони загинули міс Зена.

Розділ 7

2010

Зена, илчи Зося, чили Зеня, просто Зе, вторую неделю не находла себе места. Вторую неделю после похорон. Сами похороны выпали из сознания, из памяти. Похоронили и всё. И точка. Нет мамы и папы. Как будто-бы выключили телевизор и пусто, темно. Какая авария? - «Папочка, папочка, я же просила – не садись за руль. Возьми такси, не экономь. Что там этих 100 нещасных долларов? Надо прибрать в доме. Мама же гудела пылесосом постоянно. Надо и мне погудеть. Поехать в маркет, купить Джеле корм. – Вафф! Джела ты читаешь мысли? Сейчас еду, еду. И приберу. Джела не ругайся на меня и не вафкай. Всё, еду я, еду.

Зена выключила пылесос и присела.

- Уф, а это не просто. Как это мама каждый день могла?

Снова мысли вернули Зену в прошлое, из кухни запахли сырники . Из кухни станет слышно голос мамы – Зеня! Иди сюда! Сырнички Зеня!

Зе казалось всё в жизни не так как надо. «А кто же это знает – как надо? Боже, ты же знаешь как надо? Но что же ты делаешь?»

Ну ладно, всё, отдохнули теперь и пыль вытирать. Зе тщательно вытирала везде где была пыль. Полочку за полочкой.

“- Упс, что это за бумажки тут папа раскидал? Сейчас поскладываю. Давно я не убирала, простите мне мама и папа. Так всегда делал папа – бумаги, чеки, квитанции. Всё должно быть в папках на полке в шкафу. А вдруг когда нибудь что-то пригодится? Далал папа порядок, буду и я делать».

В синей папке у папы все чеки. В зелёной квитанции. Порядок должен быть. – «Так, а это что ещё за красная папка?»

Взявши папку в руки Зе поудобнее уселась на диване чтобы изучить находку:

- Угу, угу, - перабирая бумаги и документы Зе сосредоточенно вчитывалась: – Так, это ID папы